Последнее время боль потери двух самых близких людей этой женщиины немного утихла, но воспоминания все равно временами были настолько горькими, что, казалось, все случилось только вчера.
Яна спустила воду и встала под почти холодный душ. Ощущение было ужасным, но женщина старалась взять себя в руки и почувствовать, что она — сильная, что она может это преодолеть. Жизнь продолжалась, и как-то надо было существовать.
Облачившись в чистый, отглаженный, легкий махровый халат, Милославская прошла на кухню, взяла джезву, насыпала в нее две чайных ложки кофе, налила воды и поставила посуду на огонь. Она закурила и, помешивая готовящийся напиток, периодически втягивала в себя горьковатый дым любимых сигарет. Джемма всегда чувствовала, когда хозяйка ощущала себя особенно одинокой, и начинала ласкаться. Она и в этот раз подошла к Яне и стала тереться головой о ее ноги. Милославская потрепала любимицу по шерсти и через силу улыбнулась ей. На данный момент это было единственное близкое ей существо, которое любило Яну, как никого другого.
Кофе стало подниматься шапкой и Милославская выключила газ. Она налила напиток в маленькую чашечку и пошла в кабинет. «Джокер» продолжал лежать отдельно от колоды. Яна поставила кофе на подставку и положила ладонь на карту.
Через пару минут стало чувствоваться таинственное взаимодействие. Тепло от «Джокера» исходило такое же, как от чашки кофе, только оно было какое-то сухое, приятное. Яна надеялась увидеть продолжение прекрасного видения, в котором мальчуганы безнаказанно меряли лужи, и попытаться «расшифровать» его. Однако, одна за другой, стали появляться цифры, большие, черные, жирные. Сначала они промелькнули очень быстро, потом в глазах установилась молчаливая темнота. Так было не больше минуты. Затем цифры появились вновь, уже задерживаясь в сознании немного дольше.
Милославская имела хорошую память и запомнила все, даже порядок возникновения таинственных знаков. Придя в себя, она зафиксировала увиденное на бумаге и положила обрывок листа в блокнот, чтобы не потерять его. «Джокер» приподносил сюрпризы, но рано или поздно, им находилось объяснение, поэтому даже его информация являлась ценной.
Запиликавший звонок телефона окончательно заставил Яну очнуться от размышлений.
— Да, — меланхолично ответила она.
— Надо говорить не «да», а «алле, Яна на проводе», — раздалось в трубке.
— Три Семерки? — попыталась угадать Милославская.
— Он самый.
— Какие новости?
— Обрадовать тебя нечем. Все чисто. К исчезновению оружия девицы н-никакого отношения не имеют!
— Ты уверен? — в голосе Яны чувствовалось сомнение.
— Больше, чем когда-либо. И ночных бабочек, и их «папу» прижали, как следует. Их рассказ полностью совпадает с откровениями Щербакова. Таня Климова утверждает, что когда Андрей одевался, пистолет был на месте. Девицы хором восклицали, что ребята, после того как их проводили, сели «догоняться». И водки, и пива было море. так что неизвестно, как они дальше организовывали досуг.
— Я-а-сненько, — протянула Милославская.
— Так что, увы, моя милая… — Руденко сочувственно вздохнул. — Проси новых подсказок у потусторонних сил, — закончил он шутливо.
Джемма отрывисто залаяла во дворе, и Милославской пришлось распрощаться с Семеном Семенычем, чтобы посмотреть, кто пожаловал. Собака обычно по пустякам шума не поднимала. Соседи дивились этому, так как их, даже породистые псы, поднимали неимоверный лай, как только кто-то появлялся в начале улицы. Это не на шутку раздражало, особенно ночью или ранним утром, когда все спали. Джемма же такого себе не позволяла. Она терпеливо молчала и прислушивалась, и только в том случае, если прохожий намеревался войти в их калитку, начинала бить тревогу.
Не найдя подле себя тапочек, Милославская босиком зашлепала к выходу. Через стекло веранды она увидела, что кто-то дергает щеколду, но войти не решается. Еще бы — Джемма слишком ревностно охраняла жилище своей хозяйки. Калитка не доходила до земли и внизу были видны женские туфли. Они не показались Милославской знакомыми.
— Кто там? — крикнула она издалека.
Последнее время в Агафоновку очень уж зачастили продавцы дешевых тюлей и занавесок. Они ходили по домам, предлагая свой далеко не качественный товар. Кто-то покупал, кто-то отказывался. Не проходило и двух недель, как ловкие торговцы вновь начинали путешествовать по той же местности, стучась в те же самые дома. Некоторые, не выдержавшие бестолкового навязчивого лепета, посылали таковых подальше. Те, кто в силу своего воспитания этого сделать не мог, вынуждены были выслушивать до конца красноречивое описание достоинств товара, молча кивать, а потом, извиняясь, отказываться.
Поэтому Яна не спешила открывать калитку, а только издалека интересовалась, чем может служить. Голос, ответивший «я», показался Милославской знакомым.
— Вера? — неуверенно произнесла она.
— Да, это я, Щербакова.
Гадалка, сунув ноги в старенькие шлепанцы, заспешила к воротам, по пути скомандовав Джемме замолчать. Представ перед Милославской, Вера посмотрела на нее немного виновато и объяснила:
