Так плотно завтракать Яна не собиралась, поэтому заказала порцию картошки фри с сосиской, салат и стакан томатного сока. Ожидая пока глянцево-белая фритюрница «Тефаль» справится с заказом, она закурила и стала смотреть по сторонам. Кафе было полностью обделано под дерево: резные столы и стулья, стены с причудливыми узорами, выполненными каким-то талантливым мастером резьбы по дереву. Даже бра, висевшие над стенах у столов, гармонировали со всем остальным. Оценив обстановку, Милославская с облегчением вздохнула, потому что убедилась, что Щербаков пригласил ее в место, вполне сносное. Правда, здесь не было кондиционера, и воздух стоял какой-то спертый, наполненный запахом гриля, смешанного с табаком. Хорошо, что утро стояло нежаркое, и дул прохладный ветерок, иначе все недостатки этого заведения чувствовались бы гораздо острее.
Звякнул колокольчик. Яна сразу посмотрела на дверь, ожидая увидеть там Щербакова, но клиентом кафе оказалась молодая пара, тоже пришедшая сюда позавтракать. Работники заведения, увидев, что похоже жизнедеятельность кафе набирает силу, оживились и всерьез принялись за работу. Вскоре перед Яной стоял ее заказ, и она, так и не дождавшись Щербакова, приступила к завтраку. Картошка получилась золотистой, в меру пождаренной, и в сочетании с салатиком из квашеной капусты была просто великолепна. Яна периодически потягивала из трубочки прохладный, немного соленый томатный сок, и была полностью удовлетворена качеством кушанья.
Вокруг нее уже стали занятыми несколько столиков, и, когда колокольчик звякнул в очередной раз, Милославская увидела на пороге кафе Андрея. Он, тяжело дыша после торопливой ходьбы, смотрел по сторонам, отыскивая того, с кем назначил встречу. Яна помахала рукой, и Щербаков, увидев это, зашагал в ее сторону.
Сев за стол, он снял фуражку, вытер платочком пот со лба и сказал:
— Извините, я опоздал.
— Что-то произошло? — спросила Милославская, оценив взволнованный вид Андрея.
— Задержался по работе, непредвиденные обстоятельства.
— Что-то серьезное?
— Пустяки, — Щербаков махнул рукой. — выкладывайте, что там у вас.
— Нам надо тщательно проанализировать весь вечер на даче, точнее каждый шаг тех, кто там присутствовал. Я имею в виду мужчин, поскольку женщины проверены и об их существовании можно забыть.
— Опять вы со своими глупыми подозрениями! — Щербаков сморщился и пренебрежительно махнул рукой.
— Извините, но я основываю действия на видениях, которым, как говорит опыт, можно доверять.
— Как говорит мой опыт, — с язвительной настойчивостью произнес Щербаков, — я своим друзьям тоже могу доверять.
— Хорошо, — Яна ухмыльнулась, ответьте на вопрос: был среди вас высокий, коротко стриженный мужчина крепкого телосложения?
Андрей сделал удивленное лицо, но, тем не менее, не меняя тона, ответил:
— Ну был.
— Это Тайсон?
— Да.
— А не было ли в компании рыженького такого, щупленького, в милицейской форме?
— Был. И что из этого? Я мог машинально в разговоре с вами описать внешность друзей.
— Ладно. А кроссовки «Рибок» и джинсы «LEVIS» вам тоже ни о чем не говорят? По моему, о таких мелочах я вас не спрашивала, да и вы сами были в таком шоке, что марки изделий вряд ли стали описывать? — Яна немного помолчала, молчал и Щербаков. — Ну? Кожаный ремень? Бежевая рубашка? Пятно на джинсах?
Щербаков часто хлопал глазами, не желая верить словам гадалки и в то же время не находя аргументов для того, чтобы ей возразить. Последней каплей было, конечно, пятно на джинсах, о котором речь ранее не заходила.
— Что вы молчите? — не унималась Милославская. — Может вам описать, какие алкогольные напитки стояли на столе, а какие в ящике? И сколько их было? Или кто где сидел за столом? Вы этого ждете?
— Довольно, — резко прервал Яну Андрей, — я вам верю, но разве это что-то меняет?
— Мы должны во всем разобраться, а там будет видно, меняет это что-то или нет. Больше всего меня интересует человек, которого я описала последним. Кто это?
— Это мой приятель, Сергей Листопадов.
— Как он вел себя во время вечеринки? — прищурившись, спросила Яна.
— У вас что, насчет него какие-то подозрения?! — зло воскликнул Андрей.
— Возможно.
Щербаков пустился в пафосное описание достоинств своего друга. В противовес его недостаткам он ставил прекрасные человеческие качества, которыми, по его словам, обладал Листопадов. Но то, о чем поведал Андрей дальше, обрадовало Яну и стало настоящим открытием для нее. Щербаков невольно перешел к сентиментальным воспоминаниям о детстве. Он с дрожью в голосе говорил о днях, когда они с Сергеем были совсем еще мальчишками и после дождя просто обожали мерять лужи. Когда же разгневанные мамаши пытались допытаться, кто придумал такую дурацкую затею, мальчишки не признавались. А автором таких идей обычно выступал Андрей. На Листопадова же и отцовская порка не действовала. Именно с тех пор Щербаков безмерно доверял ему.
