Во дворе суетились строители, которые периодически покрикивали на детей, чтобы те не раскидывали песок, привезенный для работ по возведению нового жилища. Вера стояла вдалеке двора и отдавала какие-то указания мужчинам. Она размахивала руками, очевидно, возмущаясь чем-то. Слов за звуками гудящей цементомешалки слышно не было, и Яна решила не кричать, а дождаться, когда Щербакова пойдет в дом.
Однако Кирюха, которому гостья, наверное, нравилась, уже подбежал к матери и теребя ее за подол платья, указывал в сторону, где находилась Милославская. Щербакова, заметив Яну, помахала рукой, давая понять, что сейчас подойдет.
— Мамка сказала, чтобы вы проходили, — рукавом вытирая нос, протянул Кирилл.
Гадалка все же решила дождаться хозяйку и продолжала стоять, любуясь ее великолепными цветочками, щедро усеянными по клумбе.
— Ну что же вы стоите? — вопросительно произнесла Щербакова, когда приблизилась к гостье.
— Вас жду.
Женщины прошли в дом и сели друг против друга.
— Я пришла, чтобы поговорить с вами о Сергее Листопадове, — начала Милославская.
— Почему он вас интересует? — по-детски выпятив губы, спросила Вера.
— У меня есть некоторые подозрения на его счет.
— Подозрения? — Щербакова ахнула и открыла рот. — Вы имеете в виду пропажу пистолета?
— Называйте вещи своими именами, — строго заметила Милославская, — не пропажу, а кражу!
— В-вы что? Его в этом обвиняете?
— Я не прокурор, чтобы обвинять, а вот подозревать имею полное право.
— Хм, — дружески ухмыльнулась Вера, — да вы ошибаетесь! Наоборот, это тот человек, на кого мы могли бы в этом деле положиться, к чьей помощи прибегнуть.
— Мне было видение, — настаивала гадалка, — и из всех присутствующих тогда на даче именно его образ являлся два раза.
— Да-а-а-а… — Щербакова задумалась.
В отличие от мужа она не требовала доказательств сказанного, наверное потому, что все женщины в этом отношении более доверчивы. Видя замешательство хозяйки дома, экстрасенс произнесла:
— Пока мне просто нужно с ним встретиться и поговорить!
— Но ведь это так оскорбительно — быть подозреваемым, особенно для милиционера! — возмутилась Вера.
— Да кто ж ему скажет, что он подозреваемый! — успокаивала женщину Яна.
— Все равно, все эти беседы унизительны. Он — лучший друг Андрея. Друг детства. Всегда выручал, а мы к нему гадалку с расспросами отправим…
— Так. Что для вас важнее — какие-то условности в соблюдении дружеского этикета или спасении вашего мужа? — закурив, произнесла Милославская. — Понимаете, это важный шаг. Возможно, спасительный.
— Да? — уже более расположенно к сотрудничеству спросила Щербакова.
— Безусловно!
Вера неуверенно пошла в другую комнату и вернулась оттуда с блокнотом в руках. Отыскав нужную страничку, она молча протянула его Милославской. Яна быстро перенесла необходимую запись в свою записную книжку и пообещала Щербаковой обязательно заехать к ней после визита к Листопадову и обо всем рассказать.
Таксист, ожидавший настойчивого пассажира, уже весь изнервничался и взволнованно бродил по двору, пытаясь выяснить, куда скрылась черноволосая молодая женщина, которая прокатилась от Крытого рынка до этой дыры и ни гроша не заплатила. Строители сочувственно вздыхали, понимая, что такое в их городе, к сожалению, не редкость. Они или не видели Милославскую или забыли о ней — мало ли своей работы.
— Явилась! — язвительно — возмутительно процедил он, готовый броситься на свою жертву.
— Я же предупредила, что буду беседовать, а за простой заплачу, — с невозмутимым спокойствием протянула Яна.
Водитель кинулся к машине и, тыкая в счетчик пальцем, начал громко выкрикивать мелькающую там сумму.
— Заплачу-у! — с трудом перекричав его воскликнула Милославская.
Благодаря внезапно возникшей агрессии таксиста, времени до дома Листопадова было потрачено гораздо меньше, чем предполагалось. Высадив пассажира, мужчина резко нажал на газ, так, что колеса заскрипели. Посмеявшись вслед нервному автомобилисту, Яна еще раз заглянула в блокнот и посмотрела номер квартиры, записанный Верой.
Листопадов жил в старенькой «хрущевской» пятиэтажке, потрескавшейся, посеревшей от времени. На входе в подъезд на гадалку пахнуло подвальной сыростью, пропитавшей все стены дома. «Сменяли шило на мыло,» — подумала Милославская вспомнив, какой живописной является окраина, где жили Щербаковы, а когда-то и Листопадов тоже.
Впрочем, результат обмена был вполне объясним: квартиры и дома тем дороже, чем они ближе к центру, а Сергей перебрался в район, считающийся более благополучным. Вот только причины, заставившие мужчину покинуть край, где он обитал с самого рождения, оставались непонятными.
Яна поднялась на третий этаж по бетонной крутой лестнице, придерживаясь за шаткие перила, и позвонила в обшарпанную, давно не крашенную дверь. Послышался скрип деревянных половиц и чьи-то медленные шаги. Через минуту кто-то посмотрел в глазок, и вслед за этим дверь приоткрылась. Пожилая женщина, выглядывая через цепочку вопросительно и недовольно глянула на Милославскую.
— Здравствуйте, Сергей дома?
— Нет его! — последовал грубый ответ.
— А где он?
