– И, что я из себя, представляю? – тихо спросил оперативник москвича. – Просветите…
Собин хотел перевести тему разговора в другое русло, но у него ничего не вышло. Москвич, явно, был обижен замечанием и решил загнать Серова обратно в «стойло».
– Тебе не кажется, Серов, что ты сейчас в «неформате». То, что ты раньше раскрывал, нужно уже давно было позабыть. Да и что вы раньше раскрывали? Кражу нижнего белья с чердаков домов.
– А, что вы раскрыли, Антон Леонидович? – в ответ произнес Александр. – Вы и этого, похоже, сделать не сможете.
Лучше бы он этого не произносил. Миронов покраснел и начал говорить. Это было, наверное, единственное, что он умел хорошо делать.
– Как ты работал раньше, Серов! Ты для того чтобы раскрыть кражу тряпок, незаконно задерживал десятки ни в чем не повинных людей, закрывал их в камеры. Разве это правильно и законно? Да за подобные вещи вас самих нужно было всех сажать! Ты понял это, Серов? Да, о чем я тебе говорю, вы люди совершенно другой общественной формации, все, чему вы тогда научились, вы почерпнули из запасников опричников Советской власти – НКВД. Ты ничем не лучше этих костоломов, ты понял?
– А вы чему учились и у кого учились?
– Ты меня не понял, Серов! Вот сейчас ты не можешь «закрыть» человека на трое суток, поработать с ним по «полной программе» и, как следствие, не можешь раскрыть это преступление.
– А, ты можешь? – бросил ему в лицо Александр, переходя на «ты». – Ты вот приехал сюда, послушал, о чем я тебе рассказал, попил водку с бабами в сауне и домой с чистой совестью, с чувством честно выполненного долга.
Миронов схватил водителя за плечо.
– Тормози, командир! – приказал он шоферу. – Кому говорю, тормози!
Водитель резко затормозил, прижавшись к бровке дороги.
– Пусть он выйдет! – обратился Антон Леонидович к Собину. – Я не хочу ехать вместе с ним в одной машине. Он мне неприятен и отвратителен.
Евгений Иванович посмотрел на Серова, осоловевшими от алкоголя глазами, соображая, как ему поступить.
– Выйди, Серов, не напрягай, нашего гостя. Тебе служить еще два месяца, а мне еще десять лет. Мне не нужны проблемы с Москвой.
Александр, молча, вышел из машины и, хлопнув дверью, направился в противоположную сторону. Машина с гостем рванула с места и помчалась по улице.
***
Серов остановил свою машину и, увидев стоявшего около магазина Тихомирова, махнул ему рукой.
– Михаил! Подойди ко мне! Ты, что там «замерз» что ли?
Тот повернулся к нему лицом и, сделав вид, что это обращаются не к нему, продолжал свой разговор с какими-то мужчинами.
– Михаил! Ты что не понял! – снова окликнул его Александр и направился к нему.
Тихомиров что-то сказал своим приятелям и заторопился навстречу Серову.
– Ты что, «хроник», русского языка не понимаешь? – спросил его оперативник. – Ты лучше не буди во мне зверя, а то прибью.
– Что вы, Александр Константинович, я просто не узнал вас, богатым будете.
– Это ты к чему, Миша? Что, выпить не на что?
– А вы, как настоящий опер, хорошо разбираетесь в чаяньях простого народа. Если приехали, значит, я вам понадобился. А, если это так, то на сто грамм заработать всегда можно. Правильно я рассуждаю?
– Правильно, правильно, – произнес Александр и невольно усмехнулся над логической цепочкой Тихомирова. – Если ты меньше бухал Тихомиров, то из тебя мог бы выйти неплохой философ. Покажи продавщицу, с которой тогда разговаривал тот парень, которому ты продал свой телефон. Помнишь, ты мне рассказывал об этом.
– Вы что делаете, Александр Константинович? Да со мной после этого никто здороваться здесь не будет. Нет, даже не просите об этом.
– Я что-то не совсем тебя понял. Скажи, а кто здесь кроме тебя знает, что я работаю в милиции? Если сам языком «трещать» не будешь, так и будешь ходить здесь в авторитете у местных «алкашей». Кого тебе пугаться, ты же не вор, Тихомиров. А, сейчас, кончай базар, пошли в магазин.
Александр вошел в магазин и посмотрел на Тихомирова. Тот явно был не в «своей тарелке» и делал вид, что не знаком с Серовым.
– Михаил, ты куда уставился? Хватит ловить ворон. Покажи продавщицу, с которой разговаривал тот парень.
Тихомиров непонятно почему-то вдруг вздрогнул от голоса Серова.
– Вон та, – произнес он и рукой указал на молодую женщину лет тридцати. – Он с ней тогда болтал. Она точно должна его знать.
Александр взглянул на женщину, стоявшую около овощного отдела. Женщине было лет около тридцати-тридцати пяти. У нее были жидкие светлые волосы, которые были собраны в пучок на затылке. Маленькие глаза, глубоко сидевшие на ее круглом лице, были сильно подкрашены и резко выделялись на ее бледноватом лице. Не обращая внимания на Тихомирова, который дергал его за рукав куртки, Серов направился к ней.
– Здравствуйте, девушка, я – из уголовного розыска, – произнес Александр и протянул ей свое удостоверение. – Мне нужно с вами поговорить.
– Это о чем? – произнесла, испугано продавщица. – У вас какие-то ко мне претензии?
– Да, что вы? Мне просто с вами нужно поговорить и не более.
– Ирина! Мне нужно отойти на минутку с товарищем, пусть Галка посмотрит за моим отделом.
