– Евгений Иванович! Это – наш единственный шанс попытаться остановить этого человека!
– Не нужно драматизировать ситуацию, Серов. Время у нас есть, не нужно спешить в этом деле. Иди, отдыхай, Серов. У меня и так «головняки» от тебя. Зачем ты так с Мироновым? Что он тебе сделал?
– Ничего не сделал. Просто мне стало неприятно, когда этот маменькин сынок стал учить меня жизни. Мне просто стало обидно за моих товарищей, которые всю жизнь ловили преступников, а теперь, выходит, мы вдруг неожиданно для многих стали костоломами.
– Поэтому Серов, рассчитывать на его помощь не стоит. Он палец о палец не ударит, чтобы тебе помочь в чем-то.
– Мне помогать не нужно. Я как-нибудь обойдусь без «сопливых». Мне за дело обидно.
– Ладно, пора по домам.
Собин встал со стула и, не спеша, вышел из кабинета.
***
Серов медленно ехал в центр города. С приходом весны людей на улицах города стало намного больше. То здесь, то там можно было видеть гуляющие пары, которые целовались прямо на пешеходных тротуарах, не обращая внимания на проходящих мимо них людей. Ему невольно вспомнились его годы молодости, когда все ребята и девчонки из ближайших домов собирались в сквере около его дома. В голове Александра снова зазвучали переборы гитары.
– Саша, сыграй что-нибудь из репертуара Юрия Антонова. У него есть хорошая песня «У берез и сосен», – попросила его Татьяна, симпатичная девушка, из соседнего дома.
Вспомнив это, он невольно улыбнулся от нахлынувших на него воспоминаний. Все ребята из его дома пытались ухаживать за ней, но у них ничего не получалось. Девушка отвергала все эти ухаживания и была словно «Снежная королева», оставаясь гордой и холодной. Татьяна была стройной, с красивой копной рыжих, словно медь, волос. Особенно прекрасны были ее глаза, два бездонных колодца, наполненные голубой и бездонной водой.
– Если поцелуешь, сыграю, – полушутя, произнес он, не рассчитывая на успех своего предложения.
Татьяна на глазах у всех дворовых обняла его и крепко поцеловала в губы. Поцелуй ее был таким горячим, что у него тогда перехватило дыхание. Ребята с завистью посмотрели на него, завидуя его успеху.
У берез и сосен тихо бродит осень,
Облака плывут большие,
Ничего не скажешь, ничего не спросишь,
Словно мы, словно мы, словно мы с тобой чужие
А за нами где-то, середина лета,
В полевых цветах земля,
У берез и сосен тихо бродит осень …
Стало тихо, каждый из сидевших и стоявших вокруг скамейки ребят думал о чем-то своем, пропуская через себя слова этой, не совсем веселой песни. Закончив петь, Серов посмотрел на Татьяну.
– Саша! Проводи меня домой, – обратилась она к нему. – У нас во дворе неспокойно. Николай Казаков на днях освободился из колонии, пьет каждый день, никому не дает покоя.
Серов отдал товарищу гитару и направился вслед за Татьяной. На небе светила луна, было тепло и тихо. Где-то в кустах пел соловей. Трели этой маленькой серой птички, то утихали, то снова нарастали, достигая своего апогея. Татьяна взяла руку Серова и крепко сжала ее в своей, не большой, но горячей ладони.
– Что ты собираешься делать после окончания школы? – тихо спросила она его. – Я хочу поступить в университет, буду юристом. Может быть, когда-нибудь стану судьей и буду судить таких людей, как этот Казаков.
– А я собираюсь поступать в медицинский институт, хочу выучиться на хирурга. Буду лечить людей.
Они свернули за угол дома, где лицом к лицу столкнулись с Казаковым, который шел с двумя своими друзьями.
– А, Танюша! – произнес он, сверкнув в свете уличного фонаря фиксой. – Я смотрю, ты стала настоящей невестой. А это кто с тобой, я его что-то не помню.
– Это Саша Серов. Он живет вон в том доме.
– Серов, скажи мне, ты знаешь, что такое настоящая баба? – спросил его Казаков и подмигнул девушке. – Таня! Зачем он тебе? Я же лучше его, знаю больше в части любви. Чего молчишь? Вот что, пацан, вали отсюда, пока мы тебя не оседлали и не «опустили ниже канализации».
– Это вы валите отсюда, – со злостью ответил Александр. – Это тебе не зона, чтобы качать здесь права. Ты это понял, Казак?
– Это ты кому говоришь, пацан, мне что ли?
Казаков протянул руку и попытался схватить его за воротник пиджака. Серов ловким движением руки ушел от захвата и толкнул обидчика в грудь. Казаков взмахнул руками и повалился через штакетник.
– Саша! Нож! – успела крикнуть Татьяна и закрыла своим телом спину Серова.
Следующий удар пришелся Александру в живот. Резкая боль словно прострелила его тело навылет. Он моментально почувствовал, как горячая кровь заструилась по его ногам. Уличные фонари закрутились у него перед глазами, и он медленно присел на землю. Пришел он в себя после операции. Хирург, делавший ему операцию, сообщил, что спасти Татьяну не удалось. Она умерла в карете «Скорой помощи». Эта новость просто потрясла его. Именно в тот памятный для него день он решил, что после окончания школы поступит в школу милиции и посвятит всю свою жизнь борьбе с преступностью.
Машина Серова свернула с дороги и въехала во двор дома. Он вышел из машины и направился в свой подъезд.
***
