"Шутки., шутками, - думал он, - а может, и правда, я старею. Мне кажется - осторожность, а молодежь видит косность. По-моему - опыт, а по их мнению - предрассудки. Трудно судить о себе, со стороны виднее. Неужели же они правы? Нет, не может быть". И старый профессор, волнуясь, барабанил пальцами по стеклу.
Из окна института открывался великолепный вид на зеленые улицы города, сверкающую, словно расплавленным металлом залитую Волгу и на далекие, подернутые лиловатой дымкой окрестности. Необъятный купол неба, водянисто-голубого у горизонта и яркосинего в зените, дышал сухим зноем.
- Устойчивый антициклон, - заметил Феофилактов, - А это что? Дождь, кажется. - Дальнозоркий старик заметил на горизонте серую тучку и отлогую полоску тумана за ней.
- Откуда дождь? Не может быть!
Некоторое время оба профессора внимательно вглядывались в быстро растушую тучу. Затем из коридора донеслись взволнованные голоса, топот бегущих вперегонку каблучков. Дверь стремительно распахнулась, какая-то быстроглазая девушка скороговоркой кинула:
- Александр Петрович, скорее... Шура!
Из окна видно было, как по двору, перегоняя друг друга, бегут к Волге работники института: впереди всех - шустрые лаборантки, за ними вперевалку научные сотрудники, позади всех - швейцар Архипыч. Позументы не позволяли ему терять солидность даже при чрезвычайных обстоятельствах.
Феофилактов, не спрашивая хозяина, с неожиданным проворством устремился вниз по лестнице. И сам профессор Хитрово, постояв в нерешительности, махнул рукой и выбежал из кабинета.
С берега сотрудники увидели пухлую сизую тучку, которая с невиданной быстротой неслась над рекой. Шланги конденсаторов свисали куда-то вниз, самолет же был загорожен мысом. Спустя несколько минут показался и он. Самолет не летел, он шел по воде, как глиссер, оставляя бурун за собой. Белый пароход, облепленный мурашками людей, горделиво проплыл навстречу. Гидроплан качнулся на волне, конденсаторы пронеслись над пароходом, и белый пар от его сирены смешался с тучей.
Подходя к Соколовой горе, самолет выключил мотор. Конденсаторы образовали замкнутый шар вокруг облака Туча пронеслась над самолетом по инерции и, медленно теряя скорость повернула его за xвост.
-Что же они делают? - послышались голоса - Зачем же дождь над рекой?
- Молодцы! - кричали другие. - Ура! Победа!
- Стареем! Яйца курицу учат! - восторгался Феофилактов и искал глазами Хитрово.
А тот, стоя позади всех, запыхавшись от быстрого бега, прижимал руку к сердцу, приподымался на цыпочки.
- Что происходит? Я ничего не вижу, - жаловался он.
Девушки-лаборантки подхватили его под руки:
- Александр Петрович, с нами! Ребята уже лодку спустили. Пойдемте вниз, Александр Петрович, встречать Шурочку.
И вот уже лодка покачивается рядом с причалом, и Шура, смущенная, протягивает руки всем сразу, отмахивается от приветствий, уклоняется от поцелуев, хочет что-то сказать, но голоса ее не слышно.
Старый профессор почувствовал себя безгранично счастливым. Он сразу забыл мелкие столкновения с электробунтарями. Дело победило. Увенчались успехом труды династии Хитрово, десятков институтов, тысяч ученых. Его ученики, воспитанники, его родная племянница одержали последнюю победу. И радость эта была гораздо светлее, чище, чем если бы он сам был триумфатором. С трудом пробился старик сквозь кольцо сотрудников.
-Ну, племянница, обнимемся, что ли!
И вдруг, горестно махнув рукой, Шура сказала со слезой в голосе:
- Что же вы меня поздравляете все? Ведь не вышло же ничего. Все впустую.
Приветствия смолкли. У всех вытянутые лица, серьезные глаза.
- Все впустую - дождя нет. Выключаем невод - облако расплывается; включаем, сыплем песок - дождь не идет. Бились, бились - и все бестолку. Обидно! С самого Каспийского моря везли.
Серьезно выслушав Шуру, старик упрямо тряхнул головой:
- Все равно, обнимемся, племянница. - И тон у него был успокоительный, как, бывало, в детстве, когда он говорил: "В чем дело, Шурочка? Не сходится с ответом? Сейчас я покажу тебе, как решать". И в ту же секунду исчез добродушный дядя. Начальник института возвысил голос: Товарищи, немедленно в мою лабораторию за оркестром N 171. Девушки, инфрабасы сюда! Живее! Бегом! Шурочка, зови свой самолет.
Зорин, подруливший самолет к причалу, был встречен энергичным натиском старика:
-Товарищ, освободите как можно больше места. Снимите все лишнее. Сейчас начинаем погрузку.
Летчик, недоумевая, взглянул на Шуру. Девушка, начавшая понимать, кивнула головой.
А между тем с горы уже бежали лаборантки, несли с собой двухметровые свистки, флейты, похожие на бревна, витиевато загнутые трубы с огромными раструбами; впереди всех забывший про позументы Архипыч бежал вдогонку за катящимся под гору необычайным барабаном.
Василия, несмотря на его протесты, отнесли к "лишним" и оставили на берегу. Даже Шура, и та вынуждена была уступить место дяде и его необыкновенному оркестру.
