Светильник моргнул, выпустив тонкую струйку чёрного жирного дыма, а я уставился на него во внезапном озарении. Потом протянул руку и потянул жёлтую ножку на себя. Не поддаётся. Внутри всё опустилось, но я приказал себе собраться и не истерить. Попытался потянуть влево. Опять ничего, но я ощутил лёгкий люфт. Вправо… Есть! Захрустело, и плита, перекрывающая путь, начала проворачиваться. Очень, очень медленно, мать её!
– Семён! – крикнул я. – Быстро сюда! Я выход нашёл.
– Я занят. – Казалось, на бойце повисла целая орава Меченых; я с трудом различал голову спутника. – Вали и не забудь заклинить выход, иначе эта шобла рванёт за тобой.
– Ты рехнулся? – Я бросился к нему, но обнаружил, что враги успели оттеснить товарища вглубь прохода. Пришлось рубить прорвавшихся и пинать ползущих. – Ща, я помогу!
– Да вали же! – В голосе Семёна прорвалось страдание. – Пока я их ещё могу держать.
В каком-то умственном оцепенении я зарубил парочку Меченых и попятился к открывшемуся проходу. Оставить спутника? Как это? Потом словно что-то толкнуло меня в висок, и я скользнул в щель. Плита прекратила поворачиваться и замерла на месте. С противоположной стороны обнаружился рычаг, вполне обычного вида, и я с остервенением дёрнул холодную металлическую рукоять.
Потайная дверь затрещала, и я рубанул по светильнику, сшибив его на пол. Разлитое масло весело заполыхало, и в этом мерцающем свете я увидел, как куча мала в том месте, где сражался Семён, задрожала и рухнула на пол. Твари торжествующе завопили. В этот момент камень закончил поворот и стал на место. Вопли стихли, а я ткнулся лбом в холодный камень и стукнул по нему кулаком. Хотелось закричать. Волны отчаяния и ярости перекатывались даже через высокую дамбу равнодушия, ограждавшую чувства.
– Я тебя ждал.
Преодолевая апатию, я обернулся. Ну что же, по крайней мере, до цели добраться удалось.
Трёхгранные серые колонны поднимались вверх и соединялись, образуя высокие арки. Между ними на стенах помещения замерли огромные скульптуры, изображающие крылатых женщин, поднявших руки над головой. Очень искусные, надо сказать, изваяния. Если бы не размеры, женщин можно принять за живых. Чуть ближе к центру зала стояли металлические шесты с пылающими чашами на верхушках.
Центр помещения занимал исполинский усечённый конус, разделённый широкой лестницей. У начала подъёма стояли две небольшие скульптуры всё тех же крылатых женщин, но коленопреклонённых, с головой, опущенной к полу. Плоскость на вершине конуса ограждали невысокие столбики, а в центре возвышения тускло мерцал изумрудным светом полупрозрачный куб.
На кубе лежала Оксанка, и её обнажённое тело казалось зелёным в сиянии алтаря, или что это там было. Рядом с кубом стоял и ухмылялся, разглядывая меня, Леонид. Сейчас не в пример мокрому, оборванному и покрытому синяками законному супругу неудавшийся любовник моей жены выглядел просто великолепно. Золотистый доспех, полностью скрывающий тело и такого же цвета шлем с белоснежным плюмажем. Забрало шлема поднято, что и позволило мне видеть злорадную ухмылку Леонида. В руке враг сжимал длинный меч, и почему-то при виде оружия я ощутил, как сосёт под ложечкой.
«Молиться умеешь? – поинтересовался Кровопийца. – Можешь начинать. У этого гада Душегуб. Тебе его не одолеть. Ты уж прости, но – это так».
– Посмотрим, – проворчал я и медленно двинулся в сторону лестницы.
– А знаешь, – продолжая широко ухмыляться, Леонид начал спускаться по ступеням, – оказывается, Леди может быть очень нежной. Ты просто не представляешь, как мы тут развлекались, ожидая тебя. Прости, девочка вымоталась с непривычки, поэтому не может тебя поприветствовать. Но ты не волнуйся, когда мы опять начнём трахаться, я ей сообщу, что ты заходил.
Не могу сказать, будто от этих слов стало легче. Пусть эта Оксана и не являлась в полной мере моей женой, но… А чёрт, только сейчас я обратил внимание, что всякий раз, когда враг произносил очередную фразу, он как бы сжимал зубы. Вспомнился старый пошлый анекдот о «Аж зубы сводит». Естественно, тут дело не в этом, но определённое рациональное зерно присутствовало. Леонида переполняло бешенство, но он пытался скрыть ярость за обидными словами.
– Думаю, если бы все твои любовницы были такими же нежными, как Леди, – сказал я и отёр ладонь об одежду. Проклятье, ткань всё ещё оставалась влажной! – то тебе в основном приходилось бы их искать на кладбищах. У вас же некрофилия не считается чем-то зазорным, а?
Леонид ничего не ответил, но забрало его шлема внезапно упало. Теперь на меня уставилось металлическое рыло кабана. В прорези шлема яростно сверкали жёлтые глаза. Кажется, мне таки удалось вывести противника из равновесия, чего он пытался добиться сам. Возможно, я получил какое-никакое преимущество.
А может, и нет.
