Или, подождите, под ногами хрустит все же стекло? Винно-водочное. А отражение в зеркале совсем не напоминает супергероя. Какой-то небритый и нестриженый мужик, в растянутых спортивных штанах, испачканной чем-то жирным майке, чрезмерно оттопыренной в районе живота. Он долго чешет затылок, а потом, шаркая, идет на кухню есть приготовленный мамой завтрак…
Мужчины устают и очень часто ломаются. Это правда. Кто-то внутри, другие снаружи. Одни перетянут рану бинтом и снова на передовую. А кому-то и года мало, чтобы прийти в себя. По больницам да вязаным жилеткам ходят. А с виду-то все как на подбор. С первого взгляда и не отличишь, не скажешь, что к чему.
Вот интересно: мы сначала влюбляемся в человека, а потом обнаруживаем в нем качества, от которых мурашки по коже, или же все наоборот, эти самые черты характера или внешности настолько нас заводят, что в скором времени понимаем, что без их обладателя не представляем дальнейшую жизнь?
На часах давно за полночь. В комнате темно и тихо. Во всяком случае, я на это надеюсь, ведь яркость экрана ноутбука убавлена до минимального значения, да и музыка едва пульсирует в наушниках. Все равно поворачиваюсь и смотрю на нее. Непослушные волосы разметались по подушке, одеяло в надежном плену у ног. Спит, красавица.
Вечером она может уткнуться мне в бок и тихо засопеть. Но на вопрос, спит ли, всегда отвечает «Чуть-чуть», показывая соответствующий жест большим и указательным пальцами. Голос сонный, глаза закрыты. Но от себя никуда не отпускает, крепко обнимая. Когда она «чуть-чуть» голодна, прищуривается, если устала – подтверждает слова едва высунутым языком в правом уголке губ. Злится тоже «чуть-чуть», хмурясь и разговаривая сквозь зубы. Только вот для меня это уже не шутки. Это совсем не чуть-чуть. Это неожиданно обрушившееся цунами.
Еще она лучше всех улыбается. Хитрющей лисицей, только уголками губ, или же голливудской звездой во все тридцать два зуба. Бывает, она смотрит на меня глазами маленькой девочки, приготовившейся рассказать свой самый-самый сокровенный секрет. Руки убирает за спину, привстает на цыпочки. А потом целует в нос и быстро уходит, подмигнув напоследок. Мол, мучайся. И я мучаюсь. Гадаю о нерассказанной тайне.
Терпение не ее конек, особенно если речь идет о подарках. Можно смело за месяц до дня рождения говорить, чтобы вытаскивала из шкафа спрятанный сверток, красиво упакованный и перевязанный цветной лентой с огромным бантом. Она, конечно же, сморщит носик и скажет, что рано. Тут надо согласиться и дать уже ей помучиться, ведь на следующий день все равно подойдет и спросит, не обижусь ли я, если подарок вручит заранее. Я редко бываю против.
Она удивительно разная: кокетка в кедах, леди за рулем, соня в пижаме и чемпион по рукопашному бою с вытянутой и сжатой в хрупкий кулачок рукой. Но это я узнал уже со временем.
Утро отвратительно-серое. Промозглый ветер забирается под длинную куртку и мучает своими ледяными прикосновениями. На календаре какое-то число какого-то месяца. И понедельник, конечно же. Глаза чуть приоткрыты, мозг ещё спит. Поезд с невозмутимой скоростью несётся в осточертевшее настоящее, где ровно в девять прозвенит будильник, и начнётся унылая работа. Неважные встречи, кипы бесполезных бумажек, хмурые коллеги. Ты смотришь в окно, за которым мелькают окраины некогда любимого города, в который так стремился попасть, и тихо ненавидишь. Всё сразу: бессонную ночь, пьяные выходные, идеально выглаженный костюм, этот убогий красный корпоративный галстук, женщину, что напротив, жующую с самого утра вонючие чипсы. Всё твоё состояние толкает тебя только к одному – послать всё и всех далеко и надолго!
Бизнес-центр встречает тебя запахом свежесваренного кофе. Приятный аромат на мгновение тебя останавливает. Ты закрываешь глаза, глубоко вбираешь в легкие воздух и спустя какое-то время выдыхаешь. Вкуснотень!
Не сразу замечаешь и то, что картинка вдруг приобрела яркие цвета. Вокруг больше не серая посредственность, а люди, оказывается, умеют с утра улыбаться. Слышится смех, искренний, искрящийся. Уголки твоих губ непроизвольно тоже тянутся вверх. И в следующее мгновение ты тоже начинаешь смеяться над шуткой молодого бариста. После чего уже более бодрым голосом говоришь ему, что все, как обычно: капучино с коньячком, тёплый сэндвич с индейкой и ломоть хорошего настроения.
