– Не знаю, не знаю. Но на меня она произвела совсем другое впечатление. Пока единственное, что я сумел от неё добиться – это овечье блеяние на счёт того, что «всё нужно разбирать и строить заново». Но на вопросы что именно разбирать и как именно заново строить – ваша барышня ответить не в состоянии. Она явилась на объект не подготовленная и ко мне пришла с пустыми руками, без идей или хоть каких-нибудь намёток в голове!
– Ну, вы поймите, Владислав Андреевич, сам процесс дизайна требует осмысления, поиска действительно красивых и функциональных решений. Таких, чтобы потом всё было просто, грамотно и логично, но ещё и радовало, доставляло владельцу и его гостям эстетическое наслаждение. Ведь дизайн – это не просто расставить в требуемом количестве необходимую мебель и возвести строго по чертежу стены и перегородки. Это всё намного сложнее, глубже и серьёзней, чем банальное распределение функционала по площадям и расчет материалов…
Но Шуманский нетерпеливо перебил директора, который, похоже, сел на своего конька – соловьём запел дифирамбы его высочеству – Дизайну.
– Скажите, Антон Сергеевич, у вас на фирме, что мужчин не нашлось? Или у вас они в дефиците?
– Ну, почему же… У нас работают мужчины. Но я считаю, что Аврора Кострова грамотный и перспективный дизайнер, и она прекрасно справится с возложенной на неё задачей.
Шуманский только с недоверием блеснул глазами:
– Разве эта малахольная девица способна выполнить в полном объёме весь проект?
Вместо ответа Гришков поднялся с кресла и отошел к большому офисному шкафу, внушительным параллелепипедом обосновавшемуся в правом углу стены. Размеренным неторопливым движением открыл стеклянные дверцы и принялся перебирать на полках какие-то папки, читая на корешках подписи. Некоторые толстые фолианты он вытаскивал и складывал на стол, другие переставлял и выуживал новые. Через несколько минут на столе выросла увесистая кипа толстых картонных папок с вложенными в них альбомами формата А3 и чертежами. Гришков плавным движением прикрыл створку шкафа и обернулся к заказчику, показав на кипу:
– Вот, посмотрите, пожалуйста, Владислав Андреевич на эти проекты. Это всё создала именно Кострова. Стили разные и заказы тоже различные – от жилых квартир и домов до объектов социального назначения. Ресторан есть, ночной клуб и магазин.
Владислав Шуманский подошел к столу. Всё ещё не веря в хвалёный профессионализм Костровой, он наугад выдернул один из альбомов и раскрыл его на середине. Это был проект какого-то дома.
На картинке, судя по всему, запечатлена будущая гостиная. Большое просторное помещение, выполненное в светлых тонах, с современной мебелью, похожей на ту, что мелькает в голливудских фильмах, когда показывают богатые особняки. Стильно, строго и очень дорого. Но при этом сразу понимаешь, что и сидеть на этом удобно и на ощупь фактуры приятные.
Он перелистнул несколько листов, рассматривая другие картинки. Все очень светло, по цвету красиво – какие-то сложные тона, от светло-кремовых и ванильных, до темно-шоколадных и пыльно-серебристых и кое-где разбавлено всё чистой бирюзой.
Он отложил этот проект и вытащил самый нижний. Какой-то клуб. Насыщенный синий, с декоративными неоновыми вставками, со светящейся и почти невесомой барной стойкой и мебелью из прозрачного пластика на хромированных хайтечных ножках. Позади танцпола в технике граффити почти однотонная роспись, что-то из современного искусства или просто пляшущие человечки, но очень сильно стилизованные, упрощённые и как-то красиво выполненные. Этот проект ему почему-то очень понравился. То ли из-за этой графики на стене, то ли сама мебель с барной стойкой – невесомая, лёгкая и лаконичная. Но во всём и правда, ошутился вкус.
Отложив эту папку, Шуманский даже немного успокоился и расстался с мыслью, что ему прислали самого плохого сотрудника.
– Ну, хорошо, допустим. Только что же она у вас такая зашуганная? Смотрит на меня, как будто я её съем, или покусаю.
Гришков удивленно пожал плечами:
– Вообще-то странно. У неё обычно не бывает проблем с заказчиками… Может, она просто с дороги не отошла? Хотите, я ей сейчас перезвоню?
Он схватил телефон и принялся листать в нём записную книжку. Шуманский даже возразить не успел, только открыл рот, чтобы сказать, что это лишнее, как Гришков уже затарахтел в трубку. При первых же словах абонента, Антон Сергеевич переключил на громкую связь и Владислав Андреевич получил возможность слышать абсолютно всё, что говорила том конце провода Кострова.
*
Звонкая трель телефона ворвалась в колышущиеся густые волны сна. Аврора на автопилоте отреагировала на звонок, схватила трубку, и хрипло прорычала:
– Алло, Смольный на проводе!
– Кострова? Ты чего? – раздался обескураженный таким началом голос шефа, Антона Сергеевича Гришкова. Он немного прокашлялся, заговорил серьёзно и строго. – Здравствуй, Аврора. Как ты разместилась там?
– Нормально. Всё хорошо, – сипло сообщила Аврора и развернулась поудобнее, чтобы качающаяся почему-то постель не выронила её нечаянно в воду.
– Ты объект уже видела?
