Она умела проигрывать и держать лицо, или же боялась Шкафчика больше, чем бигбосса. Оборвав звонок, Полина посмотрела на меня, на дом и Глеба, развернулась и, не прощаясь, отбыла в свою комнату, за шторку. И почти сразу же на мой телефон пришло сообщение от Т-13.
«Четырехчасовое посменное заседание в туалетах ТЦ? В жизни не слышал ничего более страшного и оправдывающего вместе с тем. Ваш должок увеличился вдвое».
Я не стала отвечать. И впервые пошла на урок музыки с улыбкой на губах.
«Кот-рыбак» Алисе все еще не давался, это было слышно даже на подходе к дому, но как ни удивительно, ни Олеся, ни Глеб не придавали этому значения. Одна вела запись, второй ждал свой телефон и старался не спать на ранее облюбованном мной диванчике. В этой идиллии нервничала лишь преподаватель музыки Инна, которая не знала о причине всеобщего интереса к ее уроку. Ей было от силы двадцать три года, и держала она себя настолько тактично и утонченно, что я невольно добавляла ей лет и обращалась на «вы».
- Мы хотим отправить Владимиру Сергеевичу видео с игрой Αлисы, - пояснила я на второй или пятый встревоженный взгляд Инны.
- Правда? – удивилаcь русоволосая обладательница густой копны завитушек и очень выразительных синих глаз.
Она поправила прическу и плавно приблизилась к ребенку. Мелькнула мысль, что Инна пытается попасть в кадр, мелькнула и пропала, потому что девушка склонилась к младшей Гладько лишь чтобы спросить:
- Не хочешь сыграть свою любимую композицию?
Услышав ее предложение, Олеся опустила телефон, сморщилась и сбежала, унеся с собой чужую собственность. Глеб незамедлительно ринулся следом. Я отметила это краем сознания, еще подумала, что им наедине лучше не быть, как вдруг ребенок заиграл…
А ведь еще минуту назад казалось, что более меня сегодня ничем не удивят. Все же ребенку не поменяли нотную тетрадь или инструмент, значит, играть она будет все тот же детский лепет, но более разученный. И тут грянуло! Вернее даже, грянул ΟН, джаз из-под пальчиков маленькой крохи. Тридцать секунд! Это длилось тридцать невероятных секунд, и моя челюсть еще долго звенела после. Было трудно поверить своим ушам, глазам и покрывшейся мурашками коже.
- Та-дам! – завершила Αлиса аккорд, и сама себе похлопала.
- Умница, – сказала преподаватель.
- А можно на бис? – попросила я и выудила из кармана свой телефон.
Если малышка и заметила отсутствие двух зрителей, то постаралась не придать этому значения. Улыбнулась мне, кивнула и вновь исполнила невероятный отрывок, правда, уже не так легко и живо, но без ошибок.
- Какая ты умничка, просто молоток! Маленький гений!
Глядя в искрящиеся счастьем глаза, я была готова нахваливать ребенка безостановочно. Попутно отмечала, как она прижала к груди ручки, словно обжегшись или сделав что-то немыслимое, за что получит нагоняй, как изогнула шею, держит голову и ведет плечами, словно слышит впервые о своих успехах. На мое счастье, через минуту прозвенел сигнал о завершении урока. Кроха побежала готовиться к французскому, а я обратила внимание к Инне. Молодая преподаватель музыки ожидала вопросов, поэтому и улыбалась с долей вселенского смирения. И это смирение меня насторожило, но не остановило.
- Вы можете объяснить, почему она мучает этого Кота-рыбака, если давно освоила джаз.
- Не удивляйтесь. Это ее любимая композиция джазового исполнения. Выучила наизусть, играет без нот, но только ее.
- Почему только одну композицию? Вы не посчитали необходимым развивать ее пристрастие в направлении джаза или… ? - Я заметила смущение на лице девушки и остановилась. – Это было не ваше решение.
- Полина Аркадьевна сказала, что ребенок должен проходить программу. Алиса не любит «Кота», поэтому и мучает его так долго. Буду честна, я сама от него устала, но… - преподаватель развела руками, – это зависит не от меня.
- То есть французский малышка знать должна как взрослая, а играть на пианино как… отсталая. Очень несправедливо!
- Ожидаемо. - Инна взялась собирать ноты.
- Вы знаете предысторию?
- Мне передали, - уклончиво ответила она. Я выжидательно уставилась на девушку, которая не хотела сплетничать, но и молчать больше не хотела, поэтому деликатно сообщила: - Алиса сравнила ее с морковкой. Это произошло прилюдно, в одном из ресторанов Риги.
Так, а что девочка делала с преподавателем французского в столице Латвии?
- Полина была в поездке вместе с семьей Гладько? - уточнила я, чтобы не надумать лишнего, если неправильно поняла. Но Инна кивнула, подтверждая мою первоначальную догадку. - И как давно это было?
- В середине июня. Поверьте, Алиса не виновата. Она хорошая девочка и ни за что бы не сказала глупости, если бы ее не подначили, - тактично пояснила девушка. - Незадолго до их отъезда я тоже получила прозвище. Пиликалка. Но его придумала не моя ученица.
Сказано было с намеком. Толстым таким, чтобы сомнений не осталось.
Олеся.
Конечно! Старшая дуреха из вредности или ревности решила испортить ребенку жизнь. И если преподаватель музыки оказалась отходчивой, то француженка взвилась. Вот ведь дрянь! Обе. И старшая, и Полина.
- Я поняла. Спасибо.
- И вам.