А может, и не только ее. Все же вчера с Олесей они как сбежали с урока музыки, так на него и не вернулись. Не хотелось бы думать о плохом, но молодости иной раз не укажешь.
На вопрос Глеб не ответил, зато дал совет:
- Постарайтесь не ссориться со Стасом.
- Он такой страшный?
- Увидите.
Стас был страшен.
Угрюмее Шкафчика, быстрее Глеба и внимательнее Гладько - машина для убийств, честное слово. Я застала его в седьмом часу на кухне, когда с виду молодой темноволосый парень, обладающий энергетикой взрослого мужчины, охотничьим ножом кромсал сырое мясо и овощи на рабочем столе. В то время как Галина Павловна, аккуратно притулившаяся за барной стойкой, пыталась соорудить нам всем завтрак и не отсвечивать.
- Где паприка хлопьями? - спросил этот богатырь, краем глаз заметив мое появление. Головы не поднял, но затылок напряг, отчего коротко стриженный череп пошел складками. – А соль? - спросил он, получив паприку.
И вновь повар оторвалась от своих дел, чтобы удовлетворить вооруженное чудовище, не знавшее слов «пожалуйста» и «спасибо». Получив соль, он не менее требовательно заявил:
- Теперь мне нужна горчица…
- Какая? – вклинилась я.
- Обычная, – ехидно ответили мне и одарили хлестким взглядом темно-зеленых глаз. Очень редкий цвет, достался редкой язве. - Не знаете, как выглядит горчица?
- Зернами, порошком, в виде соуса? – не поддалась я на издевку. - Не знаете, в чем разница между ними? Берите эту, - заявила я и выудила единственную из имевшихся. Готовую, в разноцветной пачке.
- Вы Тамара, - прищурился он, забирая пачку и основательно сдабривая нарезанные куски мяса. - Мне о вас говорили.
- Α вы Стас, - улыбнулась я. – Мне о вас предпочли не говорить, чтобы не пугать.
Тихий смешок от Галины Павловны совпал с широкой улыбкой охранника. На его лице обозначился шрам, ранее незаметный под щетиной, словно правую щеку ему порезали и не совсем удачно сшили мышцы. Выглядело неправильно и жутковато, но я легко встретила его внимательный взгляд и заявила:
- Зря они молчали. Вы мне уже нравитесь!
- Α вы мне нет, – ответил язва.
- Это несущественные мелочи, - легко похлопала его по плечу. - Не могу дождаться, когда вы себя с девочками проявите. Будете такой же душкой?
- Кто душка? – спросила входящая в кухню Олеся, облаченная в спортивный костюм, и застыла на пороге в немом изумлении. - Стас?! – выдохнула через долгие пять секунд. Сглотнула, сухим тоном произнесла «Здравствуйте».
- И тебе не хворать.
Старшая Гладько поспешила на пробежку. Едва она вышла на террасу, в кухню-столовую, стуча каблучками, ворвалась Полина. Одетая от иголочки, сияющая и счастливая.
- Я слышала голос! - начала она, спутав интонации второго охранника с бигбоссом. Что примечательно, завидев Стаса, Полина тоже замерла, побледнела, но с голосом справилась и поздоровалась вполне мягко. - Доброе утро.
- И вам, – ответил охранник, с непонятным удовольствием наблюдая за тем, как француженка открывает холодильник, хватает свой морковный сок и сбегает со скоростью Олеси.
- Каблуки ей явно не помеха, – хмыкнул он, посмотрел на переминаемое с овощами мясо и потребовал: - Перец горошком. Β черной пачке. С надписью «Душистый».
- Прямо под рукой, - ответила я. - Вы на него смотрите и читаете, кажется, тоже с него. Перепроверяете чужую наблюдательность?
Не ответил, потянулся за пачкой и впервые дрогнул сам, когда в кухне раздалось восторженное восклицание прибежавшей Αлисы:
- Стас?!
- Не щипаться, стоять на месте, не распускать своих ру… - не договорил, кроха уже прижалась к его ногам, крепко ухватив за штанину. Стас тихо взвыл и за шкирку оторвал от себя смеющегося ребенка.
Боже мой. Не такой уж он и страшный, пусть и выглядел сейчас как маньяк с огромным ножом, красными от паприки руками и скошенной улыбкой.
- Алиса, это был последний раз! Последний… поняла? Иначе во дворе закопаю.
- Ты это обещал и в прошлый раз! – рассмеялась Алиса.
- Да? - Он рукояткой ножа потер висок. – А наказание какое было?
- Утопишь в бассейне.
- Ну, раз обещал… пошли. – Стас вогнал нож в доску так, что массивное деревянное изделие чуть не треснуло пополам, перехватил ребенка под грудью и вынес из кухни под счастливый детский смех.
Малышка совсем не верила в его агрессию и грубость, и это подкупало.
- Они нечасто так играют, верно? - спросила я у Галины Павловны, все так же тихо исполнявшей свои обязанности за барной стойкой.
- Очень редко, - подтвердила она и, помедлив, решила меня предостеречь: — Не удивляйтесь, если он окунет Αлису с головой. У Стаса слова не расходятся с делом.
- Что?!
Мне не стоило пугаться, бежать в бассейн и неверно трактовать позу охранника, что сидел на корточках у края, погрузив руку в воду. Громкое восклицание, ускоренное тапочками скольжение по мокрому полу, столкновение и… Бултых! То, что он пытался меня перехватить, было ему в плюс; то, что он начал ругаться, едва мы всплыли – в минус.
- Да какого вы… на… здесь… творите?! – выдал он неразличимой тирадой под веселый детский смех.