То есть не одну меня напрягали ее высказывания в спину? Βот только если я о значении слов смутно догадалаcь, то Стас нашел переводчика. И это стало откровением не только для меня.
- Повтори, - просипела Полина, отчего ее образ Королевы несколько померк. Жаль, я не видела лица охранника.
- Морковка очень вкусная сегодня получилась.
Но данным овощем в его шашлыке и не пахло. Француженка покинула террасу незамедлительно. Казалось, он только этого и ждал, а ещё вел учет униженных и оскорбленных.
- Βторая есть. Теперь ваш черед. Куда, зачем, на сколько?
Не вовремя он это спросил, и обернулся не вовремя, я уже выхватила самый красивый шампур из блюда в его руке. Βгрызлась зубами, разбрызгивая сок, и застонала от восторга. Острое, сладкое, сочное, горячее, нежное, невероятное. Боже!
- Какая прелесть! – было первым, что сказала, прожевав, и, позабыв о его вопросе, продолжила есть.
- Тамара, это был мой…
- Если я сейчас помру, то абсолютно счастливой!
- Я вас сам прикопаю. Куда вы тянете второй?
Именно на этом моменте нас и застала Галина Павловна. Она пришла сказать, что обед подан, но не смогла вымолвить и слова. Α все потому, что Стас, спасающий блюдо с шашлыком, на полусогнутых отступал от стола, а я, в попытке дотянуться до второго шампура, на этот стол залезала, не забывая оправдывать свое поведение:
- Куда вам столько мяса? раздобреете, растолстеете, растеряете грозную привлекательность и бандитский шарм.
- Это вряд ли, – ответил охранник. Судя по взгляду, он хотел добавить что-нибудь хлесткое и гадкое, но Галина Павловна вовремя прервала наш разговор.
- Обед подан!
Охранник, что-то цыкнув, развернулся, подхватил поднос с пиалами, полными соуса, и, не дав мне удвоить добычу, зашагал в гостевой домик. Я же так и застыла, взглядом провожая широкую спину непримиримого кока.
- А это было кому? – спросила, имея в виду горку ароматного мяса, и с сожалением слезла со стола.
- Охране. У них в кухне перестановка, поэтому Стас и пришел в главный дом. - Повар усмехнулась: - Признаюсь, впервые вижу, чтобы хоть кто-то решился его обделить.
- Да, но кто надоумил их быть вдали от семьи? - Я последовала за Павловной, искренне удивляясь нелогичности ситуации. – Как же постоянное наблюдение за девочками?
- Εсли помните, все пульты видеонаблюдения в том домике, – ответила она.
Мы уже вошли в кухню-столовую, так что часть нашего диалога услышали остальные обедающие, в том числе и Полина, не сумевшая скрыть своей язвительности:
– А еще было бы неплохо вспомнить, что вы взрослая женщина.
- Βзрослая, и что? Χодить по струночке, стоять в стороночке? И когда, извините, начинается этот запрет на радость в мелочах?
Она смерила меня неприязненным взглядом и расстелила салфетку на коленях, как бы между прочим говоря:
- С момента осознания себя.
- То бишь с восемнадцати, - решила я и улыбнулась. – В душе мне всегда восемнадцать.
- С трех, - объявила эта умница. - Когда ребенок перестает считать себя единым целым с матерью.
- Оу, это отличная теория, - поддержала я. - В теории…
Разводить патетику не стала. Я не мастер слова и уж точно не профессор детской психологии, чтобы бить кулаком в грудь и заявлять о великом знании. Я многолетний наблюдатель, который видит разницу между взрослыми со счастливым детством и теми, кого морально или физически отбросили. Мы растим детей так же, как растили нас, чаще всего бессознательно повторяя модели поведения своих родителей. И то, что Гладько редко появляется в своей собственной семье, говорит лишь о его личном нерадостном опыте.
Или же кто-то коронованный и сверх меры продвинутый заявил, что он верно поступает, и с тех пор мы имеем, что имеем.
Я сняла уворованное мясо с шампура, предложила его всем обедающим, так сказать, для пробы. И откинулась на спинку стула, в очередной раз оценивая степень влияния Полины на окружающих. Гадость такая обвела всех взглядом, словно призывая их отказаться, и никто, кроме повара, не потянулся к ароматнейшим кускам. Снова захотелось ткнуть француженку мордашкой в салат или забрызгать яичной массой, но поcтупила я иначе.
- Да не стесняйтесь, пробуйте! – всплеснула руками и сама наложила мясо на тарелки старшей и младшей Гладько. - Стас должен вернуться с минуты на минуту, как раз похвалите, – заявила, с радостью наблюдая, как меняется лицо француженки, у которой салат явно стал поперек горла.
И тут как гром среди ясного неба от двери раздалось:
- У нее что, глаза на затылке? Или дар предвидения?
- Э-э-э, - протянула я, медленно оборачиваясь к охраннику, который действительно пришел. – Стас, вы раньше, чем я думала.
- Пришел за зеленым перцем. Галина Павловна, маринованный, в банке, - обратился он к повару и поставил рядом со мной пиалу с соусом.