Затянувшееся противостояние взглядов прервал сигнал микроволновки. И я поспешно разложила перед главой семейства подогретые тарелки, вручила ему приборы, заварила чай и сбежала, пожелав приятного аппетита. Всего четыре шага за границу двери, и в спину мне полетело:
- Сердитесь?
Я остановилась, медленно выдохнула и вернулась назад. Входить не стала, прислонилась к косяку.
- Злюсь, – сказала без обиняков. - Вы поставили девочкам условия для моего возврата. Не скажу, что плохие, но сам факт раздражает. С охраны, повара и француженки тоже что-то стребовали?
- Они будут ценить лишь то, что получат с трудом, - произнес он твердо. - В отношении остальных я ничего не предпринял, заступился Тимур.
- Хм, а с виду и не скажешь, что добрый малый, - усмехнулась я и отлипла от двери. - Спасибо за разъяснения. Так я пойду?
- И не поделитесь событиями сегодняшнего дня? - спросил он, берясь за отбивную.
- Не думаю, что это нужно, - вернула его же фразу, но бигбосс не растерялся, ножом указал на стул рядом и использовал мой старый прием:
- Тогда посидите молча. Можете даже сделать какао.
Совсем молча не вышло.
Завершив с основным блюдом, Гладько похвалил мой пирог и спросил, как вел себя Бас в последнюю неделю. Усыпленная комплиментом и подхваченная энтузиазмом, я охотно рассказала о новых привычках собакена. Словом, провалилась по всем статьям, но чтобы хоть как-то реабилитировать себя, спросила его о дочерях. Ответом мне был недовольный немигающий взгляд, потому что о девочках он не знает ни черта. Не хотелось быть ехидной, поэтому я ограничилась лишь широкой улыбкой и напоминанием:
- И все-таки задержитесь утром.
Серая рань следующего дня ещё только наливалась золотыми лучами восходящего солнца, когда во дворе раздались хлопки дверей джипа и короткие переговоры мужских голосов. Кто-то, сверх меры бессовестный, пытался свалить незамеченным, хотя я просила, вернее, настоятельно рекомендовала остаться. Алиса крепко спит, а я продрала глаза только потому что меня кольнула интуиция. Подстегнутая злостью и разочарованием, вскочила с кровати, схватила халат и не до конца попадая в рукава руками, вывалилась в коридор. Задела столик, едва не обронила вазу, что стояла у перил лестницы, стуча голыми пятками, с шумом слетела вниз.
Кое-как высвободила одну руку, открыла дверь, шагнула за порог и только тут вспомнила, что не совсем одета. Одно неловкое движение - и в борьбе с халатом, зацепившимся за ручку и капюшоном, упавшим на глаза, я получила по лбу створкой. Потеряла ориентацию и осталась на пороге. В этот самый миг джип резво выехал со двора, а я с особой жестокостью пообещала побить обманщика и кукловода.
- Почему ругаетесь с утра пораньше? – спросили рядом чуть хрипло и строго.
- Потому что он обещал! – В возмущении сорвала капюшон, указала на джип и застыла, произнося по инерции: – Не уезжать…
- Тимур? – спросил помятый Гладько, стоящий передо мной в одних штанах.
Странно, без костюма, с отпечатком подушки на щеке, взъершенной прической и однодневной щетиной он не смотрелся бигбоссом, скорее босяком, чей шальной взгляд залип на моих ногах. Понять не могу, что его так привлекло. Свисающий с локтей махровый халат, пижамная двойка с короткими шортами, мои коленки или белые носочки? Наверное, последнее, потому что улыбка растянула его рот, когда взгляд уперся в пол.
Весьма смущающее поведение. Я переступила с ноги на ногу, кашлянула.
- Вы что тут делаете?
- Услышал грохот, вышел проверить. А вы? - спросил он, теперь уже глядя в мои глаза.
- Я услышала машину. – Рукой махнула в сторону ворот. - Что вообще случилось?
- У Тимура возникли вопросы, требующие срочного решения.
- Что-то серьезное? - спросила для проформы. Не говорить же под внимательным прищуром, что я предположила, будто уезжает сам Гладько, перепугалась, выскочила неодетой и застряла возле двери.
- Οбещал вернуться через два часа, – ответил он и прищурился.
- Э-э-это хорошо.
Я устремилась в дом растерянная, чуть-чуть смущенная его взглядом, его видом. Или всему виной, что он послушался, остался дома, в то время как я ожидала сопротивления и попыток схитрить. И это смутило не только меня, ещё Олесю, вышедшую на пробежку, и Полину, спустившуюся за соком. Это был редкий случай, когда первая потеряла дар речи и не поздоровалась ни с кем, а вторая забыла, зачем пришла. Только Галина Павловна повела себя как обычно, радостно поприветствовала хозяина дома и спросила, не откажется ли он от яичницы с беконом и легкого салата.
Не отказался и в целом чувствовал себя императором, до поры до времени. Когда на часах высветилась половина восьмого, бигбосс, уже готовый к отбытию в офис, отдавал по телефону первые распоряжения и распихивал по карманам все необходимые предметы – бумажник, ключи, платок. Глядя на него, никто бы не рискнул потревожить, кроме бесстрашной малышки, коей я аккуратно напомнила наш вчерашний разговор. Вскользь, ненавязчиво и, как оказалось, очень удачно.