— Именно тогда я понял, что нашёл любовь своей жизни. Фразы «говорить любит» и «но не как ты» я слышал часто. А «прямо как ты» в первый раз. Я бы сразу же отправился в музкружок, но решил поискать обходной. Этот процесс затянулся часа на два. Оказывается, его использовал Василий, чтобы скрутить самокрутку. Мне пришлось отправиться к вожатой и попросить новый обходной. Она тогда ещё обрадовалась сильно. Наверное, подумала что-то типа: «Неужели за ум взялся!» Ага, как же.
— В общем, через пару часов после линейки я стоял с обходным у двери музклуба и размышлял, как мне войти. Я знал, что в музклубе состоит одна только Мику, и решил, что мой заход в помещение должен быть великолепным и ясно говорить о моих намерениях… Поэтому я решил выбить дверь… Не спрашивайте, как я пришёл к этому выводу. Я сам не уверен, как вообще человек мог прийти к подобному варианту. Любовь затмила мне разум, который и до этого вынужден был выживать в ночи, я бы даже сказал, в полной тьме, а в последнее время он и вовсе страдал. На самом деле могло произойти всё, что угодно. Мику могла переодеваться. В музклубе могли находится её родители. Там могло проводиться собрание вожатых. Но всё произошло куда хуже. Мику была под роялем. Я выбиваю дверь, у неё рефлекс, она с огромной скоростью поднимает голову, а там рояль. Я, кажется, ещё что-то кричал, не помню. То ли рота, подъём, то ли батя в здании, короче, какую-то молодёжную и тупую дичь, которую я кричу, когда мне просто хочется что-нибудь покричать. В общем, она вырубилась. Не дичь, в смысле. Мику.
Я замолчал, припоминая те ощущения, когда понял, что натворил.
— Я испугался. Взял Мику на руки и понёс в медпункт. Жажда шутить у меня пропала. Впрочем, ненадолго. По дороге она очнулась, не жажда, в смысле, Мику, хотя жажда тоже, а я как-то грубо пошутил про «головокружительное» знакомство и получил пощёчину. Первое впечатление, как вы догадались, я испортил просто в хлам, но я не унывал. Впервые в жизни я решил сделать что-нибудь романтическое.
Час ночи. Окрестности рядом со зданием администрации лагеря.
— Ты действительно думаешь, что это хорошая идея? — зачем-то поинтересовался Вася.
— Это плохая идея, но я не думаю об этом, так что меня это не коробит, — обнадёжил его я. — Впрочем, я всё равно не знаю других вариантов решения моей проблемы. Где у вас тут ещё цветы продают? Я просто из двадцать первого века и не сильно в курсах, есть ли у вас на каждом углу цветочные магазины.
— Да, да, слушай, путешественник во времени, можешь, прекратишь придуриваться или вести себя как мудак? Тогда бы нам и не пришлось воровать цветы у руководства с клумбы.
— Не, если тебе не нравится эта авантюра, то чего ты дома не остался? Поспал бы себе и не беспокоился об успехе моей операции. Я бы тут сам всё сделал, и ничего бы никто не заметил.
— Так тебе же нужно с кем-то поболтать. А то ты не вытерпишь долгого ожидания.
— Это верно. Это верно. Так что там у нас? Все скрылись? План тот же? Тюльпаны берём? Или, может, лилии? И с вазой что делать? Плюс вода? Что думаешь? А? А? А?
— Твою мать, Петь, ты не пробовал задавать вопросы по одному за раз? Или хотя бы не наваливаться так? А лучше вообще заткнись на хер!
Это было обидно. Ну, если он не хочет вопросов, то так и быть, их не будет. Буду петь!
— Ка-алинка!
— О нет!
— Ка-алинка!
— Твою мать, Петя, мы здесь же пытаемся скрываться! Для твоего же блага!
— Калинка моя! В саду ягода малинка…
— Так всё, идём за цветами, ну его нахер! — быстро принял решение Вася. — Я надеюсь, что там никого нет.
— Вот так бы сразу! — обрадовался я и пошёл следом за недовольным — интересно, почему? — Василием.
— В общем, по плану берём цветы там, где их никто не хватится, — Василий беспокойно заозирался. — В одном месте не вырываем. И не забывай, с тебя твой мобильник.
— Конечно! Ты тоже не забывай, что я дам тебе только на время, ведь зарядка не бесконечная. До пятидесяти процентов поиграешь в икском, потом вернёшь!
Мы разделились. Я принялся резать ножницами наиболее красивые цветы в разных местах с их скоплением. По итогу, я взял семь разных цветков: две розы, красную и белую, лилию, три тюльпана и хризантему.
— Ну что у тебя? — я был удовлетворён своим наваром и, спрятав ножницы в карман, подошёл к Василию узнать о его успехах.
— Пять цветов, как тебе? — он показал мне свои цветы.
— Говно, по сравнению с моими, — поблагодарил его я, даже не посмотрев на цветы. Только один лишь я знаю, какие цветы превосходны и радуют человеческий глаз. — Что, мы идём?
— Семь плюс пять равно двенадцать! — с умным лицом заметил Василий.
— Я в курсе. Шесть плюс восемь тоже двенадцать, или не двенадцать, вот шесть плюс шесть равно двенадцать. Двенадцать вообще из многих чисел получается, в чём прикол? Вот, например, ноль и двенадцать, минус один и одна треть и тринадцать с одной третью, ещё я знаю сто восемьде…
— Так, всё, заткнись. Я говорю про то, что получается чётное число цветов. Не принято так дарить. Только нечётное. Нужно куда-то деть один цветок. Или взять ещё один.