И вдруг меня что-то выбросило с лопаты и обеих ведьм раскидало от меня. Надо мной стоял Сакатов, он взял меня за руку и резко поставил на ноги. Он тяжело дышал, а на щеке и шее у него были кровоподтёки от глубоких царапин. Под ногой у меня оказался совок, и я схватила его. Из-за угла показались оскаленные морды собак. Феломена повернулась к ним, начиная плести какое-то заклинание, но одна собака уже вцепилась в её руку, другая собака подскочила к хромой ведьме и повалила её на землю, ухватившись зубами ей за плечо. Но хромая ведьма изловчилась, сорвала с себя платок, что-то крикнула, и платок полетел к воротам, собаки кинулись за ним. Мы с Сакатовым, пока ведьмы вставали с ног, успели забежать в сарай, но двери за собой не смогли закрыть, так как они вспыхнули горячим ярким факелом, сразу заполнившим всю небольшую сарайку едким дымом. Мы с ним снова выскочили к кострищу, где нас уже ждали разъярённые ведьмы. Я видела, как Рада барахтается в опасной близости от кострища, но к ней на помощь уже спешила Лушка. Я накинула и на неё верёвку. Лушка, извиваясь, свалилась прямо на Раду. Одна ведьма схватила Сакатова за руку, и он повалился на спину. Я его попыталась подхватить, но он оказался таким тяжёлым, что мы оба с ним оказались на земле. Падая, я видела, как Феломена направила ветер на костёр, и синие огоньки один за другим начали исчезать под чёрными брёвнами. Сакатов схватил одну ведьму за ногу, и она упала. Другая ведьма вцепилась Сакатову в волосы, и мы оба с ним пытались её отцепить. Я видела, как Шифин кинул на Феломену горящую накидку, она накрыла её с головой, и Феломена упала на землю. Ветер снова стих. У Шифина одна рука болталась, словно была перебита. Не вставая с колен, прямо на земле, он открыл книгу и снова начал выкрикивать слова вызова, и снова синие огни заплясали, поднимая закручивающийся дым к небу.
И в это мгновение вокруг всё стихло, будто нас накрыли непроницаемым колпаком, а в костре зашипели, лопаясь, камни, и от них рассыпались искры. Из кострища медленно выползала огромная голова жуткой рогатой твари. Дым стал зеленоватым, едко запахло серой. Глаза вмиг заволокло слезами. Голова твари дёрнулась, и открылись два злобных горящих глаза. Тварь огляделась, и распахнула огромную клыкастую пасть. Раздался рык, прокатившийся по окрестностям, словно камнепад в горах.
Шифин продолжал читать мессу, но Феломена уже поднялась, скинув горящую накидку, вся чёрная от сажи, с силой вырвала книгу из его рук и бросила в кострище. Книга на мгновение зависла над огнём, потом рывками, медленно, стала падать в огонь. Шифин со всей силой откинул Феломену и кинулся к книге. Он протянул к ней руку, рукав его рубахи заполыхал, и книга поплыла к нему. Некоторые листки у неё уже начали скручиваться и чернеть. Тварь карабкалась из кострища, ревя и разбрызгивая вокруг себя огонь. Вот уже вслед за головой показалось плечо, за ним рука, облокотившаяся прямо на угли кострища.
Шифин уже почти поймал книгу, когда Феломена, поднялась и толкнула его в кострище. А потом она размахнулась и стукнула по книге, и та с шипением упала в огонь. Раздался сильный хлопок. Феломену откинуло к стене дома. Послышался глухой стук, с которым она ударилась об неё спиной. Она сморщилась от боли, но снова поднялась, подбежала к кострищу, и упёрлась обеими руками Шифину в спину, не давая ему встать из огня. У него полыхала мантия, но он кричал и тянулся к книге. Рада стряхнула с себя упавшую на неё Лушку и доползла до Шифина, пытаясь ухватить его за мантию и вытащить из огня. Но колпак из щепок на её голове вспыхнул и раздался дикий крик боли. После этого Рада затихла. Шифин всё также корчился в огне, пытаясь цепляться за книгу. Но над пылающими страницами уже поднималось высокое пламя, лизавшее голову заметавшейся из стороны в сторону твари. Тварь конвульсивно дёргалась, у неё уже не горели глаза, вместо них были чёрные провалы. Ветер, снова поднявшийся над костром, терзал её, разгоняя во все стороны плотный дым. Над Шифином заклубилась серая дымка, поползла вверх, но тварь, прежде чем окончательно исчезнуть, зацепила дымку и поволокла за собой в центр кострища, где и исчезла. Пламя ярко вспыхнуло, сжигая и Шифина, и Раду. Всё, чёрная месса закончилась. И наступила тишина.
— Живые? — Спросила Феломена.
— Да, вроде. — Ответила я — Только Сакатов ни на что не реагирует.
Феломена подошла к нам. Она положила руку на лоб Сакатова, и он открыл глаза. Ведьмы возле нас тоже зашевелились. Феломена, не обращая на них внимания, помогла подняться Сакатову.
— Надо уходить. — Сказала она — Раны дома будем зализывать. Идите за ворота.
Видя, что Сакатов собрался у неё что-то спросить, она устало махнула рукой и сказала:
— Идите. Оля, сними верёвки со всех.
Мы с Сакатовым, опираясь друг на друга, пошли к воротам. Свежий ветер из леса кинулся к нам, словно к хорошим друзьям, обнимая нас со всех сторон. Я посмотрела под ноги. Странно, под ногами была грунтовая дорога, а не те кочки болотные, которые были днём, когда мы с Феломеной очутились здесь.
