Стойбище состояло из двух больших палаток вполне современного вида — надувной многослойной синтетики, прекрасно удерживающей тепло внутри и холод снаружи. Мы остановились у тамбура.
— Заходи. — Произнёс Ойво. — А я пока лыжи отряхну.
В палатке было тепло, светло и работал на обогрев кондиционер. Десяток местных сидели без своих меховых одеяний в привычной на вид комбинезонистой домашней одежде.
— Раздевайся, устраивайся! — Пригласил меня Клейно на правах старшего, махнув рукой в строну вешалки на стенке сбоку от входа и пуфика.
"Хорошо, что у меня под рабочим чистый планетарник." — Подумал я. Пуфик оказался удобным. Хотя, может быть это усталость сделала его таким. Все местные на мой непривычный взгляд были практически одинаковы. В первую очередь бросались в глаза острые выступающие подбородки, присобаченные к круглощёким лицам, чёрный ёжик причёсок у мужчин, и чёрные косички у женщин. Блок социальных связей моей нейросети не даст их перепутать, но просто на взгляд стоит его отвести, так я уже и не отличу Ойно от Клейно. Хотя почему не отличу: Ойно очевидно моложе.
Одна из женщин принесла и подала в руки чашку с двумя ручками и горячим мясным бульоном. Я, поглядев на остальных, начал, как и они, его прихлёбывать небольшими глотками. Мясо было мелко покрошено и проблем не доставляло.
— Странный ты человек. — Проговорил Клейно. — На вид страшный, а пришёл и работу сделал.
— Кстати по работе. — Оторвался я от бульона. — Крадсинг, Мурейно и Амнори не запустились. Проблемы в искине я зафиксировал.
— А всё остальное?
— Запустились:… - я прочитал названия линий, зафиксированные моей нейросетью. А как там и что — нужно уточнять.
— Ясно. Я пошлю людей проверить.
Клейно выдерживал паузу, и я доел своё крошево.
— Вкусно. — Произнёс я, облизываясь.
— Ещё? — Откликнулась одна из женщин.
— Если можно.
— Знаешь из чего это? — Вступил в беседу Ойно. По его тону я уловил, что он хочет меня подколоть. Или мне так показалось.
— Нет.
— Сказать?
— Ну скажи.
— Это из червяка.
— Из какого червяка?
— Который в земле ползает.
Не показалось. Помню одна из моих знакомых, Ольга, рассказывала, как она с мужем во Вьетнаме жила в советское ещё время, но американцев уже совсем выгнали.
"Поехали мы тогда в гости в какую-то деревню, там нас блюдами из змей угощают." — Рассказывала она. — "И с собой змей дали. Везти их нужно было живыми, чтоб не испортились, в мешке, и, чтоб не кусались, нужно им было рты зашить. Выдали мне огромную иголку с суровой ниткой и показывают: хватаешь змеюку вот так, вот так иголкой под челюстями прокалываешь, несколько стежков и завязываешь. И смотрят все на меня…"
"К белым у них такое, очень своеобразное отношение. Всё они доказать хотят, что белые их чем-то хуже. Но если проверку на прочность пройдёшь, потом всё нормально. В смысле до следующей проверки." — Подсказывает Саша, супруг её. Он как в отставку вышел, так они в Москву и вернулись. И да, он не военный, или не совсем военный.
"Взяла я змею за шею, прямо у головы. А она извивается, на руку намотаться норовит. Внутри у меня всё дрожит, я змей боюсь, но виду не подаю. Зашила ей рот. Вторую хватаю. Вьетнамцы и выдохнули…"
После паузы я сказал:
— Вкусный червяк. Описание не сбросишь, чтоб я его не перепутал ни с кем?
— Лови. — Перекинул Ойно мне ссылку.
Я, прихлёбывая вторую порцию, посмотрел: толстый, как дерево в один обхват, длинный, цветом на дождевого похож.
— Странный ты. — Снова начал Клейно. — Галифатцы червей не едят.
— Я не галифатец.
— Вижу. И не аварец. Они тоже червей не едят.
— Вы аварцев так и отличаете? Червя даёте и если не ест, то аварец? — Подпустил я в голос деланного удивления.
Местные засмеялись, значит шутка прошла.
— Но ты и не алатезец. — Завершил Клейно свою мысль.
— Я — землянин. — "Землянин" я произнёс по-русски.
— Это где?
— Где-то там. — Махнул я рукой вверх. — Космос большой.
— А почему ты оплату не попросил?
— Почему не попросил? Попросил. Я свою часть договора выполнил. Теперь дело за ним. — Я ткнул рукой в Ойно.
— И о чём же вы договорились? — Напрягся Клейно.
— Он обещал меня сопроводить до посёлка, куда сейчас регулярные рейсы ходят. Мне на космодром нужно.
— Обещал, значит сопроводит. — Успокоился Клейно. — Но смысла договора я всё равно не понял.
— Для меня смысл есть. Пояснить?
— Да.
— Вот представь, что оказался ты в пустыне. Пустыня — это песок, и жарко, и воды нет. Солнце жарит так, что чувствуешь себя как на сковородке.
Сковородку местные не поняли и я заменил её на котёл, в котором вода выкипела, но с огня его не сняли.
— Местами вода есть, но мало, и искать её не просто. И нужно тебе куда-то дойти. Встречаешь ты местного, и он обещает тебя сопроводить, если ты для него что-то сделаешь. А ты понимаешь, что сам заблудишься и не дойдёшь.
— Как здесь можно заблудиться? — Не вытерпел Ойно.
— Ты здесь с рождения живёшь, вот здесь и не заблудишься. И ходить умеешь. А в пустыне и заблудишься, и ходить разучишься. Будешь с трудом волочиться, а местный будет тебя ждать.
— Почему заблужусь?
