Сорин с содроганием сердца вошел в воду. Когда то давно, в детстве, ещё до удара, мать учила его плавать. И он даже неплохо рассекал синюю гладь моря вдоль берега пляжа. Но это было так давно... С тех пор прошли два десятка лет, за которые он ни разу не плавал в водоемах. Во первых, на Лучистой обходились как-то душем, а во вторых все открытые водоемы после удара или исчезли совсем, или превратились в кислотные озёра, в которых ни поплавать, ни воды набрать. А без практики любые навыки имеют обыкновение теряться.
Плыть пришлось недалеко, какие то пару десятков метров, которые дались ему очень тяжело. Но в итоге он все таки совершил этот маленький подвиг. Взобравшись на берег, Сорин отдышался и осмотрелся. Он находился на острове примерно трёх метров в диаметре. С выступающей на целых полметра центральной частью. Всё было густо облеплено известковыми отложениями. Не долго думая он обнажил клинок и стал аккуратно счищать вековые отложения с крышки люка. То, что это был именно люк стало понятно сразу, как только он очистил массивные петли.
Клинки показали себя превосходно при очистке от камня, поэтому Сорин, не имея под рукой другого инструмента, начал ими нарезать тонкими пластами петли люка. Этот процесс длился очень долго, так как металл поддавался очень тяжело. Шипел и плевался искрами, но резался, хоть и медленно но неукоснительно. Сорин весь покрылся липким потом вперемешку с сажей. Поэтому, вскрыв люк, не стал сразу спускаться в него а сначала полез в воду смыть с себя грязь. Мелкие рыбешки так и засуетились вокруг него. Через полчаса он выбрался на берег чистый и отдохнувший.
Наступило время новых открытий и познания неизвестного. Он увидел скобы, закрепленные в стену колодца, и взявшись за них начал спускаться вниз.
Спускаться пришлось довольно глубоко. Метров семьдесят, не меньше. Наступать на тонкие скобы квадратного сечения, было очень больно и вскоре его ступни начали болеть, но он все таки смог спуститься на самый низ шахты. На противоположной от лестницы стороне находилась бронедверь . И судя по отсутствию снаружи запирающих элементов, бронедверь была клинкетная. То есть механизм открытия находился за дверью, и контролировался либо оператором, либо, что вероятнее всего, искином.
Не зная, что предпринять, он постучал в дверь, но чуда не произошло и она не открылась. Расстроенно покачав головой, Сорин осмотрел шахту, по которой спускался и заметил на той же стене что и дверь, решетку вентиляции метрах в восьми от пола. Превозмогая боль, Сорин поднялся на нужную высоту и вырезав мечом решетку, нырнул в темный зев вентиляционной шахты.
Без фонаря было сложно, и даже не понятно, на что надеялся молодой человек, пробираясь все дальше по запыленной вентиляции. Но еще сложнее было елозить голым телом по пыльной металлической трубе.
Продвинувшись метров на тридцать, он столкнулся с непреодолимым препятствием. Шахта круто уходила вниз и не было никакого шанса спуститься по ней не повредив каких нибудь очень пыльных, но жизненно важных органов. Пришлось обнажать клинки, протыкать металл и повисая на них, опускаться вниз. Благо металл был тонкий и не такой крепкий, как на крышке люка и протыкался легко. Еще полчаса ушло на то, чтобы спуститься до горизонтального ответвления.
Не задумываясь ни о чем, в слабом свете, исходящем от клинков, он полез по горизонтальной шахте. Буквально через сотню метров он попал в тупик. Глупость какая-то получалась. Кто будет городить вентиляционную шахту без вентиляционных решеток? Или, может, он их пропустил?
Он пополз назад, ощупывая каждый сантиметр шахты. Ни одного отверстия он так и не нашел. Эта странность напрягала его. Сорин не стал ломать голову и разрезал три стороны вентиляционной шахты, оставив только нижнюю. Труба не упала. Тогда он пополз в конец трубы и начал резать ее вкруговую. Но тут труба не выдержала и рухнула вниз. Он больно ударился о торец вентканала и выбив его вывалился из трубы. Пролетев еще метров пять он больно, плашмя ударился о каменный пол и потерял сознание.
Придя в себя, первым делом он подумал, что пора менять образ жизни, а то слишком часто он попадает в ситуации, когда потеря сознания это самый минимальный ущерб, который он в них получает. И его не радует такое положение дел. Если так пойдет и дальше, то до старости он не доживет, а если и доживет, то будет трястись, заикаться, и ходить под себя с дурным смехом, несмотря на все старания доктора. Нет, такого ему точно не надо. Уж лучше, с голым задом по поселению проехать, годик посмеются да забудут. Надо уходить отсюда.
Он встал, достал мечи, и в их неярком свете попытался осмотреться. Не удалось, слабый свет клинков еле освещал пол на пару шагов вокруг него. Сюда бы Белого с прожектором. Да не пролезет дроид в вентиляционную шахту.
