— Но ведь им жалко поступаться пригретым местечком. Вон они и посылают свои армии на защиту своей кормушки, то есть реала. На самом деле не все так плохо с паразитами. Человечеству, особенно в прошлые века, тоже нужна такая религиозная узда, чтобы ограничить разрушительную силу биологических инстинктов, и в этом смысле пришлые божества можно считать симбионтами. Но на каком-то этапе пробуждения Создателя религии становятся настоящими цепями на его самосознании. Хотя надо заметить, что и сами «великие прилипалы» становятся с течением времени все аморфнее — они, словно перебравший дозу наркоман, все гребут и гребут под себя души, не замечая, как приходящие к ним люди размывают своим сознанием «основы веры». Так вот и получается, что настоящим Богом реала являешься ты, или тот же Вовочка, а все Саваофы и иже с ними — гости, причем не очень-то и прошенные.
— Голова пухнет от всего этого, — признался Влад, тупо глядя в землю. — Трудно все как-то туда уместить.
— Но это только общие вещи, мой милый Бог. Наши с тобой отношения мы обсудим у меня дома. Здесь недалеко — всего пару пропастей небытия! — рассмеялась Ксюша и бодро вскочила на ноги. — Поехали, любимый, я поведу тебя в свои чертоги!
Влад послушно последовал за ней, вскочив в седло своего гнедого. Девушка, словно ветер, полетела на белой лошади по дороге, по-прежнему ведущей прочь от мира Пограничья…
Дорога продолжала перескакивать между островками реальности, которые становились все «чудесатее и чудесатее». Влад старался не отставать от Ксюши, но постоянно отвлекался на порой совершено сюрреалистические пейзажи.
После одного, особо длинного пролета над пропастью дорога зацепилась за край огромного, неземной красоты цветка. Ксюша во весь опор промчалась дальше, а Влад не выдержал и притормозил коня, чтобы рассмотреть поближе это чудо. Цветок напоминал пион или даже анемон, переливающийся оранжевыми и лососевыми оттенками. Нижние лепестки были такие, что всадник на коне свободно мог по ним разгуливать.
Сердцевина цветка была заполнена огромными дугообразными, то ли тычинками, то ли трубчатыми лепестками, которые переливались теплыми оттенками, напоминая волшебную радугу. Когда Влад поравнялся с чудо пионом, то увидел, что всадник может свободно проехать по цветоложу между мягко светящимися полупрозрачными тычинками.
Где-то в самом центре переливалось лучами что-то золотистое. От цветка шло такое умиротворение, граничащее со счастьем, что, казалось, стоит только добраться до сердцевины, и тебе откроются все прелести рая.
Влад окликнул Ксюшу, но та успела ускакать далеко вперед. «Ладно, заметит, что я задержался и вернется», — подумал пограничник. Оставить без внимания такое чудо он не мог. Конь осторожно, но послушно ступил с дороги на большой розовый лепесток, и пошел по нему, как по мягкой лужайке. Влад все больше окунался в упоительный свет, какой-то божественной любви, льющийся отовсюду, и подгонял робеющего скакуна в направлении золотого свечения.
Вскоре он оказался посреди леса флюоресцирующих столбов, а манящее теплое свечение было в нескольких шагах, и скоро он сможет рассмотреть, что же это такое восхитительное прячется там. Но в этот момент стало что-то происходить. Мерцающие столбы зашевелились, как бы склоняясь к центру цветка, а конь с чего-то встрепенулся и повернулся боком к манящей цели. Влад раздосадовано оглянулся, пытаясь понять, что могло помешать ему достичь центра цветоложа, и заметил, что крайние гигантские лепестки подняты, а он оказался в коконе живого бутона. Золотой свет стал интенсивней, и больше невозможно было сопротивляться излучению любви, тепла и забвения…
Влад опомнился, когда на него стали валиться куски светящихся столбов, которые тут же теряли свои прекрасные оттенки. Одновременно свечение начало утихать, и он увидел в центре цветоложа жидкую субстанцию, вроде лужи, в которую он чуть не угодил. Цветок стремительно утрачивал свою красоту, сотрясаясь от каких-то ударов. Когда начали падать лепестки, Влад увидел серое небо и вспомнил, что он собирался только посмотреть на цветок поближе.
— Ксюша! — крикнул он, окончательно приходя в себя, и заметил, как на фоне неба мелькнул тонкий луч. Воодушевившись, он сообщил, своей спасительнице. — Я в самом центре! Отзовись, чтобы тебя лазером не задеть!
— Жив! — послышался знакомый возглас снаружи, и луч мгновенно обрубил боковые лепестки, которые стали плавно оседать в пустоту.
Влад не стал ждать, пока весь цветок начнет разваливаться на куски, и поспешил на голос. Путь к свободе преграждала стена лепестков, за которыми стояла Ксюша — она не решалась рубить прямо перед собой, чтобы не задеть своего Пограничника.
