— На третий день — общее выступление, — продолжил я. — Йорик, отдельно поговорим о том, что делать в порту в первую очередь, что во вторую, ты будешь моим представителем во всех вопросах, а не просто претором с преторской когортой. Сеньоры бароны, перед выступлением обсудим план кампании подробнее — посчитаем численность, и может что-то новое по бандитам всплывёт. Пока все свободны.
— «Дорогая бабушка Изабелла! Обращаюсь так фамильярно потому, что во время всех наших встреч и бесед меня не покидало ощущение чего-то родного в общении. Как будто общаюсь с собственной бабулей, умудренной опытом женщиной, воспитывающей неразумного и не всё в этой жизни понимающего внука, подающего признаки интеллекта. К сожалению, родная бабушка относилась ко мне далеко не так, как твоя светлость, стервой она была — шутка ли, одна из самых сильных одарённых королевства! Но мне, возможно, именно этого не хватало — родственного тепла, ощущения близости мудрой опытной женщины, опекающей, как родного внука, и как внуку всё прощающей».
— Каков заход! — прокомментировал читающий письмо вслух герцог. — Каков наглец! Боже, каков наглец! С ТАКИМ — первый раз сталкиваюсь.
Герцогиня мило улыбалась.
— Я же говорю, этот юноша имеет талант удивлять.
— И чего он и в самом деле не наш внук? — вздохнул герцог, качая головой. — Господь несправедлив. Нам бы такого наглого и разумного внучка. Наши, конечно, неплохи получились, но таких одарённых точно нет.
— Точно, нет, — устало кивнула герцогиня, зачитавшая без мужа это письмо до дыр и «перегоревшая» эмоциями и восторгом чуть раньше. — Читай дальше, там ещё немало перлов.
Герцог вернулся к письму.
— «Пишу тебе, твоя светлость, потому, что, к сожалению, жизнь внесла в мои планы коррективы, и поддержка начинаниям потребовалась значительно ранее выпрошенных у тебя двух лет».
— Двух лет! — потянул герцог. — У родного мужа за спиной. Можно сказать удар в спину. Дорогая, как ты могла! — Он улыбнулся. Зол он не был, скорее просьба жены — отложить начало операции, готовившейся целое десятилетие — вывела его из равновесия. Всё было слишком серьёзно, чтобы играть в игры и шутить шутки. Но она убедила, что подождав, они ничего не потеряют, и он сам не понимал, как согласился.
А ещё он был настоящим политиком, а для настоящего политика процесс зачастую важнее результата. Приятно поиграть с опытными игроками, работающими против тебя. Но в отличие от де Рекса и его команды, с кем они водят игры долгие годы, мальчишка был… Сосунком, мнящим себя кем-то невозможно крутым, но никак не мужем. И при этом заставлял считаться с собой, что невозможно не признать. И герцог оценил, что возможная игра с ним будет как минимум увлекательной. Тем более, что эта отсрочка на самом деле никак не влияла на их конечные планы, а поставить наглеца на место и использовать к своей выгоде — истинное удовольствие гурмана.
Он продолжил читать.
— «Нет-нет, не подумай, я смогу решить проблемы, я не вскидываю руки кверху, признавая поражение и моля о помощи. Наоборот, у меня всё просто отлично, гораздо лучше, чем ожидал. И в этом dialectica проблемы…»
Слово-то какое. — Он нахмурился. — Узнай, что это, — бросил сидящему в кабинете помощнику, одновременно советнику, порученцу по особо важным и особо скользким вопросам. Человеку, которого никто не должен замечать, но от которого зависит быт и уют многих. Тот в ответ коротко кивнул. Герцог продолжил:
