— Связи, — грустно усмехнулся герцог, который думал над тем же самым и пришёл к тем же выводам. — У новой гильдии не будет старых связей.
— Да. А так получается, что, конечно, часть прибыли уйдёт в Картагену. Зато на его территории появится куча мастерских, которые будут готовы давать продукцию БЫСТРО. В этих мастерских будут работать опытные специалисты, за которыми будет стоять не только мощь его жалкого графства, а вся мощь Картагеники. Он теряет в прибыли, но получает целые отрасли производства, которые называет clasterы. Да, узнай, что означает и это слово, — повернула голову к «незаметному сеньору».
Помощник герцога кивнул и сделал запись на черновом листе ткани.
— Да уж, ход спорный, — дал свою оценку герцог. — И я бы так не поступил. Я бы всё же создал гильдии у себя, под своим контролем, чтобы ни от кого не зависеть. Но я не он, и я — в спокойной Севилье, а не мрачном опасном Пуэбло. Так что… — Он вздохнул и вернулся к чтению:
— «Высылаю тебе образцы панциря, сделанного моими мастерами на новой печи. По подсчётам казначеев, стоимость его производства минимум в три раза меньше, чем на рынке, и это не предел. Также высылаю меч, наконечники для стрел и несколько кинжалов. Отдельно высылаю два прототипа арбалетов, в разобранном состоянии. Производство арбалетов будет идти по особым правилам, на них зафиксирована постоянная цена в пять лунариев, и с доходов с каждого проданного механизма три экземпляра будет изготавливаться бесплатно для воинов Лимеса. Это правило нерушимо, ибо само производство арбалетов с продажей за пределы графства в принципе нужно только для оснащения пограничной армии; я не хочу делиться самыми совершенными орудиями убийства с кем бы то ни было, но выхода нет. И оставшиеся два лунария стоимости будут делиться на транспортные расходы и на прибыль, доли с которой и будут выплачиваться первого числа месяца Декабря ежегодно, после подведения итогов годовых продаж. Больше, к сожалению, выделить не получится».
— Негусто, — прокомментировал сидящий в кабинете человек. — Я не знаю, ваша светлость, — обратился он к герцогу, — правда это или нет, но не верю, что можно производить мощный арбалет по цене меньше лунария. Все оружейники, к кому обращался, называют цифру в полтора-два, и это бросовые экземпляры, из которых собаку пристрелить проблематично. Я не верю в эти цифры.
— И тем не менее, мы должны допускать, что они верные, — парировала герцогиня. — Мы многого не знаем об этом мире, как оказалось, и о его возможном переустройстве без всяких чужих новинок. А когда чего-то не знаешь — нужно учиться, а не вопить, что этого просто не может быть, потому, что так не бывает.
— Согласен, — поддержал её герцог. — Давайте ПРЕДПОЛАГАТЬ, — выделил он это слово, — что мальчишка может оказаться прав. И строить расчёты с таким допуском. Да, все мои люди в один голос утверждают, что он ничего не сделал для создания этой печи. Всё провернул в его отсутствие тамошний кузнец из бывших крепостных. Но это вопиит только о том, что внутри Пуэбло кроется сам дьявол! Я не вижу других способов провернуть такое за маленький срок.
— Дьявол тоже порождение господа нашего, — улыбнулась герцогиня. — И если бы он не был нужен, господь давно бы приструнил его. Надо работать с тем, что есть, дорогой, искушение — одно из главных посланных всевышним испытаний.
Сложно было не согласиться.
— «Но зато вы, ваша светлость, сможете влиять на направление продаж, — увлечённо продолжил герцог. — И, например, в качестве первоочередных покупателей порекомендовать тех или иных сеньоров, а не тех, что обратятся в порядке очереди. Учитывая сложную ситуацию внутри нашего доброго королевства, эта привилегия может здорово окупиться впоследствии».
— Щенок! Воскликнул герцог, а теперь в его голосе слышалось зло и раздражение. — Будет условия ставить!
— Почему условия? Не хотим — не вкладываемся. А привилегия хорошая, мне нравится.
