Ворота склада распахнуты, за створкой тело лежит. Только ноги в сапогах и галифе видны. Федор зашел в склад. Твою мать! Вот кого он не ожидал здесь увидеть. Старшина, начальник хлебопекарни. Мертвый, из-под головы кровавая лужица растекается.
– Кто это его?
– Выстрел слышали, через несколько минут еще один, – сказал кто-то.
Самоубийца в голову стрелять дважды не может. Тем более рядом не видно оружия.
– Всем оставаться на местах. На склад не заходить, к телу не приближаться. Захаров, телефонируй в отдел. Пусть кто-нибудь из следователей приедет, а еще из военной прокуратуры.
Федор прошел в кабинетик, фактически – огороженную дощатой стеной с окном часть складского помещения. А здесь еще один труп, судя по офицерскому званию – майор, сам начальник продовольственной части дивизии. На полу револьвер валяется. В углу железный ящик, довольно большой, двустворчатый, для документации.
Федор ничего трогать не стал. Пусть приедут следователи. Убийство военнослужащего и самоубийство другого – ЧП. Если бы на передовой, а то в тылу!
Федор встал в дверях склада. Вскоре к нему присоединился Захаров.
– Отзвонился, сказали организовать охрану места происшествия до прибытия прокуратуры.
К складу подкатил «Виллис», из него лихо выскочил старший лейтенант, на погонах эмблема юстиции. Значит, из прокуратуры.
Федор козырнул, предъявил удостоверение.
– А СМЕРШ здесь каким боком? – удивился старлей.
– Пройдем на склад, поясню.
Как только вошли, прокурорский следователь труп увидел.
– Кто его?
– Предположительно начпрод. Его тело – в кабинете.
– Версии есть?
– Я вчера хлебопекарню проверял дивизионную. Обнаружил недостачу. Муку воровали, в буханках недовес. Видимо, начальник пекарни с утра к начпроду приехал. То ли следы хотели замести, то ли надеялся старшина, что майор замнет дело.
– Ага, понятно. Давай двух понятых. Сам знаешь – ты лицо заинтересованное, понятым быть не имеешь права по закону.
– Знаю.
Федор подозвал двух солдат.
– Будете понятыми. Ваше дело смотреть, ничего не трогать. Следователь прокуратуры, если что-то обнаружит, существенное по делу, впишет в протокол. Ваше дело – подтвердить подписями. Ясно?
– Так точно.
Следователь прокуратуры сделал несколько фотоснимков убитого старшины трофейной «Лейкой». На листе бумаги набросал схему происшествия, положение тела, внешнее описание раны, одежды.
Потом перешел в рабочий кабинет майора. Практически процедура повторилась. Снимки, схема, изъятие оружия. В «Нагане» были две стреляные гильзы и пять патронов. Номер оружия сличили с записями в удостоверении личности офицера. Начали осматривать железный ящик, открыв его найденным в кармане майора ключом. За пачкой накладных в самом низу ящика обнаружили пачку денег, перевязанную бечевкой. Следователь взвесил в руке.
– Изрядно, не по майорской зарплате.
При понятых пересчитали. Семьдесят тысяч. Практически годовое жалованье. Один из бойцов сказал:
– Майор денежный аттестат жене отослал, я начпрода сам на военно-полевую почту возил.
Следователь и Федор переглянулись. Если вся зарплата уходила жене, то найденные деньги явно не денежное довольствие, скорее, наворованные, в сговоре с начальником хлебопекарни.
– Твое дело, Казанцев, если ты его успел завести, закрывай по смерти подозреваемых. А мне придется заводить, а после судмедэкспертизы закрывать. Свидетелей убийства и самоубийства нет, да и так все ясно.
– Счастливо оставаться.
Вместе с Захаровым вернулись в отдел. Федор к подполковнику для доклада направился. Тот выслушал, покачал головой.
– Промашку мы допустили. Надо было в первый же день старшину этого арестовать и в камеру. Жив бы остался и показания на начпрода дал. С себя вины не снимаю, не проконтролировал. Но и тебе впредь наука будет.
– Разрешите идти?
– Идите.
Федор сразу к Светлову.
– Нагоняй получил? – спросил капитан.
– Откуда знаешь?
– Физиономия кислая.
– Фигуранта застрелил начпрод и сам застрелился.
– Ни фига себе! Арестовать надо было.
– Разобраться хотел. Вдруг ошибка? Зачем невиновного в камеру?
– Поменьше жалости к врагам народа, Казанцев!
Настроение у Федора скверное. Можно сказать, первое дело – и закончилось печально.
– Плюнь и забудь! – посоветовал Дмитрий. – Пауки в банке сами себя наказали. Пойдем лучше в столовую, подхарчимся.
Ели не спеша, срочных дел не было. А ночью весь отдел, как и приданный ему взвод, подняли по тревоге. Из Калинина пришла срочная шифрограмма. В лесу восточнее Великих Лук работала неизвестная радиостанция, предположительно – немецкая. Поскольку радиочастота была обычная для немецких радиоцентров. На грузовиках смершевцы с солдатами проехали в указанное место. В Калинине стоял пеленгатор на базе штабной машины. Он определил координаты. Задачей офицеров и солдат СМЕРШа было прочесать район выхода в эфир. Возможно, радист еще не успел покинуть место. Федор в успехе мероприятия сомневался. Любой радист сразу после радиообмена старается как можно быстрее покинуть район. Немцы о появлении у русских пеленгаторов уже знали, сообщали агентам и радистам.
