И потому найти здесь какие-то следы сразу оказалось непросто. А вот края тропы оставались достаточно землистыми, чтобы на них отпечаталась чужая подошва. Потому именно их я и стал осматривать в первую очередь.
Смыкало решил меня немного опередить, чтобы засесть вверх по тропе, и я приказал ему двигаться по камням, чтобы случайно не нарушить какой-нибудь след. Боец, конечно, недовольно зыркнул на меня, но послушался. Через пару мгновений он засел за большими камнями метров на пять выше того места, где находился я.
Я осматривал тропу долго. Внимательно выискивал и просматривал каждое место, где могли оказаться следы.
— Селихов! Ну че там⁈ — кричал Муха. — Может, тебе кого на подмогу? А то долго возишься!
— Нет! — отмахнулся я. — Много людей — неудобно, я сам.
Первый след я нашел, когда мы со Смыкало поднялись еще метров на десять выше по скале. Это оказался след, отпечатавшийся во влажной земле едва заметно бегущего между камней ручья. Даже несмотря на оклики Мухи о том, что мне не следует отдаляться слишком сильно от бронемашины, я продолжал искать.
И в конце концов мне улыбнулась удача.
— Товарищ командир! — крикнул я. — Есть кое-что.
Муха поспешил подняться ко мне. Когда он, немного сбив дыхание, забрался вверх по тропе и опустился рядом со мной на корточки, то нахмурился.
— Спортивная обувь, — сказал он угрюмо.
В пыли, на краю тропы я заметил след. Человек, что оставил его, носил кросовки или кеды. Это через несколько лет советские солдаты в Афганистане предпочтут легкие кеды тяжелым кирзовым сапогам. Так легче ходить по горам. Да и в общем смысле внешний вид бойцов преобразится.
Солдаты, активно участвующие в рейдах и военных действиях, станут походить на настоящих партизан, одетых кому как удобно. Сейчас в рядах вооруженных сил все еще сохранялось единообразие. По крайней мере в основной своей массе. Увидеть мотострелка в кроссовках — нонсенс.
И это значило только одно — тот, кто оставил этот отпечаток обуви, — не наш.
— Может, какой-нибудь пастух, — скептически заявил Муха.
— Или душман, сопровождавший пленных в горы, — сказал я.
Старлей снова задумался.
— Других следов нет?
— Только кирзачи.
Муха заглянул мне в глаза. Засопел.
— Я знаю, чего ты хочешь. Ты уже сам для себя давно решил, что нужно формировать поисковую группу. Еще когда карандаш нашел. А все, что делаешь сейчас, — это только для того, чтобы убедить меня отдать приказ.
— Ну и как? — я ухмыльнулся. — Убедил?
Муха покачал головой.
— Я не знаю, прав ты или нет, но в одном должен согласиться — все, что мы тут нашли, — в высшей степени странно.
— Я думаю вот что, — вздохнул я. — Был странный сигнал, что поймали радисты. Потом при странных обстоятельствах пропало целое отделение. Дальше — след, обувь не наша. Я считаю, поводов для поисковой миссии предостаточно.
Муха поджал губы. Опустил взгляд и как-то обреченно помотал головой. Потом встал.
— Спускаемся. Доложу на заставу, пускай начальству переправят. Попрошу одобрения на поиск. Если одобрят — пойдем.
— Справедливо, — согласился я. — Тогда спускаемся.
После доклада Мухи приказа пришлось ждать минут пятнадцать. И когда он поступил, Муха помрачнел еще сильнее, чем раньше.
— Ну что, Селихов, — сказал Муха, выбираясь из командирской машины, — считай, ты победил. Командир заставы связался с командованием мангруппы. Поступил приказ проводить разведывательно-спасательную операцию.
Муха проговорил это очень устало и даже как-то обреченно. Видно было, что он не слишком-то горит желанием ввязываться во все это.
Будто я сильно горел. Но долг есть долг. Раз уж наши оказались в беде, а то, что они именно в беде, у меня не вызывало сомнений, сидеть сложа руки я не могу. И не стану.
— Чем ты недоволен, командир? — спросил я у Мухи тихо, когда он слез с брони. — Если клубок распутаем, возможно, выйдем на этого проповедника.
Муха вздохнул. Покивал.
— Я держу это в голове, Саша. И… — Он глянул на бойцов, внимательно следящих за вершинами гор и скалами, и на других, кто напряженно курил у колес бронемашины, — и, если честно, надеюсь, что ты прав. Что тут все не так просто, как кажется на первый взгляд. И все же… Все же слишком много указывает на банальное дезертирство. А те зацепки, что ты выудил, возможно, и за уши притягиваешь.
— Уже нет никакого смысла это обсуждать, — покачал я головой. — Приказ мы получили.
— И верно, — с какой-то горечью кивнул Муха. Потом обратился к бойцам: — Ну ладно, ребята! Слушай мою команду!
Муха разделил отделение на четыре группы.
В первую, поисково-разведывательную, которая должна была подняться по тропе к ручью, вошли шесть человек. Это включая меня и самого Муху, который взял над группой непосредственное командование.
— Наша основная задача, — пояснил он нам, — подняться на гору. Искать любые признаки присутствия пропавших солдат. Как дойдем до ручья — проверить, действительно ли там схрон. Если обнаружим противника — в бой сразу не ввязываться. Если действительно отделение попало в плен, локализовать место, куда увели пленных, и доложить об этом. Всем ясно?
— Так точно! — нестройным хором ответили мы.
