Кажется, никто из погранцов не решался занять места офицеров, особенно Тарана. Пусть нам ничего не мешало важно рассесться за этими столами, но тем не менее о таком «дерзком» шаге никто и не думал.
Все же когда-то, к слову, не так давно тут сидел Таран. Казалось, пограничники не рисковали занимать его место. Не рисковали то ли из-за впитанной с заставской водой дисциплиной, то ли из уважения к бывшему начальнику заставы.
Создавалось впечатление, что справедливый бунт против «чужих» офицеров для погранцов гораздо более приемлемая вещь, чем усесться на стул, где когда-то сидел Анатолий Таран.
Малюга, тем временем, попытался прикрыть дверь в канцелярию. Она скрипнула, и верхняя петля не выдержала.
Вместе с Алимом придержали тяжелую дверь, оперли ее о косяк. Стали рядом.
— Ну что, товарищи офицеры, — сказал я и глянул на часы. — Времени половина третьего. Через час мне в наряд. Так что поторопитесь исполнить свою часть уговора.
Лазарев с Вакулиным молчали. Потом они переглянулись. Вакулин сузил глаза. Поджал губы. Выглядело это так, будто лейтенант пытается мысленно, без слов передать старлею какой-то сигнал.
— Пускай остальные выйдут, — сказал наконец Лазарев.
Пусть голос его звучал спокойно, в глазах старшего лейтенанта я все же смог заметить едва видимую тревогу.
— Об этом разговора не было, — пожал я плечами. — Я остановил парней. Теперь вы должны все рассказать.
— Товарищ Селихов, — Лазареву на выручку пришел Вакулин, — то, что вы хотите узнать, является секретной информацией. Вы же понимаете, что ни нас, ни вас за разглашение такой информации по головке не погладят.
— Понимаю, — я кивнул, — и все же совесть мне дороже. Вы должны были подумать об этом раньше.
— Нас бы смела банда разъяренных солдат, — заметил Лазарев, неприятно скривив губы.
— Значит, вы сделали свой выбор, — пожал плечами я.
Лейтенанты затихли. Снова переглянулись.
— Кто-то знает, что творится на заставе? Вы кому-нибудь сообщали? — спросил Лазарев.
Я не ответил. Только сузил глаза. Потом позвал:
— Малюга!
— Я!
— Найди старшину. Он там грозился доложить в отряд, что тут произошло. Спроси, докладывал ли. Ах да, еще сгоняй за лейтенантом Ковалевым. Он тоже там все рапорты пишет. Надо бы его сюда. На пару слов.
— Есть! — по-солдатски четко ответил Малюга.
Потом они с Алимом с трудом сдвинули тяжелую дверь, и Малюга исчез в проеме.
Все это время лейтенанты наблюдали за обоими пограничниками. Казалось, они избегают лишний раз смотреть на меня.
— И все же, — наконец сказал Лазарев, обернувшись, — я настаиваю на том, чтобы остальные вышли. Чтобы остаться только ты, Селихов.
— Так уже не получится, — я покачал головой. — Вы сами усугубили ситуацию, когда пришли арестовывать меня среди ночи. Теперь имеем все, что имеем. Теперь многие пограничники, в особенности младшие командиры, захотят узнать, что тут творится.
Лазарев вздохнул. Вздохнул протяжно и тяжело. А потом уставился на Вакулина, как бы перекидывая ответственность на него.
Вакулин сглотнул. А потом заглянул мне в глаза.
— Хорошо. Операция, видимо, и так уже пошла псу под хвост, Селихов. Теперь, я думаю, нас всех тут ждет трибунал. А потому… — Он глянул на Лазарева, — терять уже нечего.
Старший лейтенант не выдержал взгляда Вакулина. Просто опустил глаза. И даже как-то ссутулился на стуле. Потерял офицерскую выправку.
— Разрешите представиться, — сказал Вакулин тогда, — капитан Сергей Иванович Матросов. ГРУ.
— Капитан Емельян Васильевич Пожидаев. ГРУ, — понуро и немного в нос пробурчал Лазарев, не поднимая глаз.
Пограничники переглянулись. Я заметил, что в глазах Уткина заблестел настоящий страх. Во взгляде Нарыва — недоумение.
— Какие-то вы молодые для капитанов, — скептически заметил Алим.
— Специфическая операция, — обернулся к нему Вакулин, назвавшийся Матросовым, — специфическая внешность.
— Так вы… Разведчики? — нахмурившись, спросил Нарыв.
— Нет, мы деды морозы под прикрытием, — со злобным ехидством сказал Лазарев, назвавшийся Пожидаевым.
— Слушай, кто бы ты там ни был, — кивнул «Лазареву» Нарыв дерзко, — откуда я знаю, что ты не брешишь? Вы тут уже воды намутили! Так, может, ты в очередной раз отбрехаться решил, а?
— Ну позвони в отряд, — усмехнулся Пожидаев неприятно, — доложи, кого «задержал». Посмотрим, чего тебе на это ответят.
Нарыв ничего ему больше не сказал. Только забурчал себе под нос какие-то ругательства.
— Так, — я взял третий стул, поставил перед собой спинкой вперед и сел на него верхом, — ГРУ, значит. И, насколько я понимаю, вы ловите тут «Призраков Пянджа». Так?
А вот этот мой вопрос точно поставил обоих «разведчиков» в тупик. Оба они удивленно расширили глаза.
— Нас предупреждали, что с тобой будут проблемы, — сказал Матросов, он же Вакулин, — но что ты так хорошо осведомлен…
— Да, неплохо, — покивал я. — Вы же слышали, что именно мне, и уволившемуся в запас старшему сержанту Мартынову, довелось взять на Бидо двух членов этого пакистанского отряда. Один из них — Марджара, рассказал мне много интересного. И про капсулу, и про призраков, и про «Пересмешник».
