Ефрейтору Солдатенко сотни раз приходилось слышать эти слова, и всегда они вызывали в нем чувство приподнятости и ответственности. Не поворачивая головы, он скосил глаза на своего напарника рядового Виктора Емельянова и понял, что у того тоже такое же состояние.
Начальник заставы спросил:
— Вопросы?
— Вопросов нет, приказ ясен.
— Выполняйте!
Солдаты четко повернулись и направились к выходу. С этого самого момента и до возвращения на заставу они будут точь-в-точь выполнять приказ, отданный им начальником, и приложат все силы, чтобы не допустить безнаказанного нарушения границы.
Наряд шел вдоль контрольно-следовой полосы, тщательно осматривая ее ровные бороздки. Вот следы зайца. Ох и напетлял же косой! А это лиса оставила свой «автограф». Видимо, охотилась за зайчатиной, да напрасно. На КСП каждая царапина, каждая вмятина очень хорошо видны.
Через два часа наряд был у зеленой щели — конечного пункта по маршруту. Прежде чем идти в обратный путь, ефрейтор Солдатенко позвонил на заставу:
— Все в порядке. Возвращаемся к развилке дорог.
— Добро, — ответил дежурный. — Машина выйдет за вами вовремя.
Анатолий подождал немного, прислушиваясь к ночным звукам. Сзади него стоял первогодок Емельянов. Для него каждый выход на границу — целое открытие новых звуков, шорохов ночной жизни. Сейчас звуки были обычными: шумела река да где-то впереди жалобным голосом кричал шакал.
Солдатенко включил фонарь и двинулся вперед. Сейчас они в который раз проверят контрольно-следовую полосу, дождутся машины и возвратятся на заставу.
«Вот еще размечтался», — упрекнул себя Солдатенко, шире расправил плечи и твердо зашагал по тропе.
На востоке уже занимался новый день. На горизонте все отчетливее вырисовывались крутолобые сопки, все бледнее становился луч фонаря на бороздках КСП. И вдруг... Что такое? След?
На полосе четко вырисовывались отпечатки. У Виктора сильнее застучало сердце.
— Доложи на заставу, — сказал он Емельянову. — Обнаружен след, в наш тыл. Давность... — Он прикинул, что с момента, когда они были здесь в последний раз, прошло не более двух часов.
Заставу капитан Воронов принял недавно. Провожая его, начальник отряда напутствовал:
— Тщательно изучи участок заставы, чтобы потом принимать целесообразные решения. — Он иногда любил употреблять вот такие сложные слова. — Помни, теперь ты — начальник. А с начальника, сам понимаешь, спрос особый.
Приняв заставу, Иван Александрович старался точно выполнять эти советы. Участок, охраняемый заставой, оказался своеобразным: река, заросли камыша, гребенчука, верблюжьей колючки да в тылу пески. На горизонте, далеко-далеко в синеватой дымке, обозначились горы. Вот, пожалуй, и все.
Был Воронов несколько полноват для своих тридцати двух лет, но необычайно проворен и непоседлив. Ночью он обычно успевал проверить почти все наряды, но и после этого оставался энергичным и быстрым.
Сегодняшней проверкой офицер остался доволен: наряды действовали четко и правильно реагировали на проверку. Поэтому на заставу капитан вернулся в хорошем настроении. В прихожей осторожно снял сапоги, гимнастерку и на цыпочках вошел в спальню, стараясь не потревожить жену и трехлетнюю дочку.
Засыпая, подумал: «Завтра... тьфу, сегодня, нужно обязательно поговорить с сержантом. У солдат есть некоторые нарушения формы одежды. Потом...»
Он только заснул, когда настойчиво зазвонил телефон. Воронов схватил трубку.
— Да. Слушаю... Следы? На левом фланге? В тыл? Иду, иду... — Он торопливо оделся и вышел в коридор, застегивая на ходу пуговицы на гимнастерке, выскочил на крыльцо.
Светила полная луна, освещая барханы и заставские постройки. В гараже уже урчала машина. Иван Александрович отдал необходимые распоряжения и вместе с тревожной группой тут же выехал на границу.
У места, откуда поступил сигнал тревоги, стояла отметка.
Иван Александрович убедился, что ефрейтор Солдатенко правильно определил время нарушения. Правда, он заметил еще несколько деталей, которые могли сыграть существенную роль при дальнейшем розыске и задержании нарушителя. Например, «прочитал», что неизвестный среднего роста и уже в годах. Поэтому двигался медленно, шаг короткий.
Иван Александрович повернулся к инструктору Медведеву и приказал:
— Ставьте собаку на след!
Едва забрезжил рассвет, когда Николай Иванович Топорков поднялся. Сегодня предстоял последний день работ, и геологическая карта, с нанесенными на ней синим цветом месторождениями ляджуара[2], будет готова. Труд нескольких месяцев.
А из центра торопили: «Работы ускорить, чтобы приступить к исследованиям лала. От этого будет зависеть своевременное составление Всесоюзного атласа о местонахождении драгоценных камней».
Да, лал для геологов был более сложной загадкой. И это хорошо понимал Николай Иванович. Он считал, что экспедиции предстоит преодолеть немало трудностей, чтобы окончательно составить карту месторождений ляджуара и лала.
Когда геологи разошлись по своим маршрутам, Топорков склонился над картой, чтобы внести новые данные.
