Ежегодно бывая в подобных экспедициях, Николай Иванович всегда работал с увлечением и даже задором. И хотя давно годы посеребрили его виски, а на лице пролегли морщины, энергии начальника экспедиции удивлялись даже молодые.
Первым вернулся на базу Петров. Он был высок ростом и крепок в плечах. При переходах он выбирал самый тяжелый рюкзак и нес его свободно и легко.
— Посмотрите, Николай Иванович, какая прелесть! — Он протянул Топоркову увесистый камень синего цвета.
Николай Иванович внимательно осмотрел находку.
— Чистый ляджуар! Это как раз то, что мы ищем. Что ж, поздравляю, товарищ Петров. Где вы его подобрали? — Он развернул перед геологом карту.
Петров сразу отыскал нужную точку.
— Такого камня, Николай Иванович, там целая гора.
— Что ж, это лишний раз подтверждает возможность промышленного изготовления изделий из ляджуара.
Николай Иванович любил встречать рассветы в горах. За многие годы он так и не смог привыкнуть к этому необычному, напоминающему сказку, пейзажу. А сейчас его особенно поражала красотой гора из ляджуара, обнаруженная геологами; когда солнечные лучи касались ее, она оживала и сверкала всеми оттенками ультрамарина: лазоревым, голубым, синим. Глядя на эту гору, приятно было сознавать, что эти камни будут приносить людям радость.
После завтрака, как и было намечено, геологи собрали палатки, уложили свои нехитрые пожитки в рюкзаки и покинули обжитое место.
Впереди шел проводник Муминшоев. Тропа, петлявшая по дну широкого ущелья, постепенно стала подниматься в гору. За крутым поворотом она нависла над речушкой и повторяла все ее изгибы. Люди старались не смотреть вниз.
Вечером, когда спустились сумерки, геологи благополучно достигли намеченного района.
Медведев спокойно скомандовал:
— Верный, след! — подсвечивая фонариком, он показывал собаке на отпечатки следа. Верный глубоко втянул ноздрями воздух и, почувствовав чужой запах, потянул поводок.
Медведев подбодрил собаку.
Не поднимая морды от земли, Верный устремился вперед. Медведев старался не отставать от него. Капитан Воронов бежал за инструктором, связист Шилов на ходу сообщал на заставу о действиях тревожной группы.
Гулко стучало сердце. Хотелось бежать быстрее, но тяжелые сапоги замедляли движение. Михаил Медведев, не раздумывая, сбросил их в тот самый момент, когда почувствовал, что обувь отнимает много сил.
Стало легче. Правда, колючки вцеплялись в ступни сквозь носки, но он смахивал их ладонью, как смахивают с лица назойливого комара.
Капитан Воронов увидел, что Медведев ускорил темп, одобрил его действия, не заметив в темноте, что тот бежит босиком. Лишь когда рассвело, он обнаружил, что инструктор без сапог, и строго погрозил ему пальцем.
Емельянов сразу понял, что погоня предстоит трудная. Сержант Медведев и капитан Воронов убежали вперед, поэтому он не должен отставать, нужно в любую минуту быть там, где он понадобится. Под ноги то и дело попадались камни, и Виктор больше всего боялся упасть. Гимнастерка давно уже прилипла к спине, а соленые капли пота стекали со лба, попадали в глаза, рот.
...Начались сопки. Бежать стало труднее. Медведев отпустил поводок. Верный, почувствовав свободу, рывком устремился вперед. Михаил старался не терять из виду собаку.
Сопки становились все круче и круче. Теперь инструктор не бежал, а карабкался по ним, не ощущая ни колючек, ни камней, ни усталости. Его тревожила только одна мысль: не дать нарушителю оторваться от преследования.
Верный резко метнулся в сторону, и Медведев увидел впереди человека. Тот безуспешно пытался взобраться на огромный камень, чтобы его не достала собака.
Тяжело дыша, Медведев скомандовал:
— Руки вверх! Верный, ко мне!
На столе полковника Малахова лежит статуэтка из ляджуара, которую изъяли у нарушителя. Идол без головы. Видно, что голова отломлена совсем недавно. Для чего? Это случайная неосторожность? А может быть?..
Малахов вызвал капитана Реджепова.
— Что-нибудь подобрали из литературы о ляджуаре, Меред Мурадович?
— Так точно, товарищ полковник. И весьма интересные данные. Разрешите принести книги.
— Да, конечно.
Через минуту Реджепов положил перед Малаховым с десяток книг с закладками.
— Спасибо, Меред Мурадович, я посмотрю их.
Реджепов вышел, а Малахов, взяв верхнюю книгу, открыл ее и стал читать.
«...В Индии, в Персии жгли этот камень и растирали в тонкий порошок. Смешивали порошок со смолою, воском и маслом, промывали и тогда оседала краска тончайшей синей пылью. Лучшие художники покупали этот драгоценный камень ультрамарин. Ион Хаукал, Шехабеддин, Абдулфеда, Тейфаши Эдризи, Ибн-Батута — все старые писатели Востока говорят об этом. Но камень побеждает человека и живет второй жизнью. И «Мадонна Литта» с грустью жалуется профессорам Эрмитажа, что синие цвета ее темнеют и блекнут, потому что в них выкристаллизовывается ляджуар...
