Лагерь разбили у воды. Бандиты были веселы, хотя опять остались без пищи. Все толковали о завтрашнем дне. Там, за следующим восходом, было все, весь мир, вся жизнь. Многие даже не стали курить, поскорее улеглись, чтобы быстрее наступило это завтра. А вот не знающий усталости Гулден бодрствовал, ни на минуту не забываясь, бдительно сторожил седло с золотом, сидя над ним, словно высеченная из ночи гигантская тень. И Бликки, вынашивая какой-то хитрый замысел, то ли в интересах Келлза, то ли в своих собственных, тоже не смыкал глаз, следил за Гулденом и остальными.
Джим, рискуя рассердить Джоун, уговаривал ее получше отдохнуть и обещал никуда не отходить, пока она спит.
Сквозь полусомкнутые веки Джоун увидела звезды. Казалось, сама ночь осторожно закутывала ее в темное мягкое одеяло.
Когда на другой день кавалькада подъезжала к Горному Стану, красное солнце стояло еще совсем низко. Пасущийся в долине скот перестал щипать траву и уставился на караван. Лошади гарцевали и тихо ржали. Всюду были цветы, порхали птицы, на листьях сверкали капли еще не обсохшей росы, весело плескалась в ручье вода — все в Горном Стане улыбалось ясному свежему утру.
Джоун хорошо помнила тропу, по которой так часто ездила на своей лошадке. Вот ивняк, где она в первый раз столкнулась с Джимом. Сердце у нее забилось. Вот сосны — они приветствуют ее. Все в долине говорило о том, что она дома, только как она этого дома боялась! Сколько всего здесь произошло! А сколько еще произойдет!
Вдруг раздался чистый, звенящий голос.
Сердце у Джоун забилось еще быстрее. Взглянув на склон, она увидела на террасе высокую, стройную темную фигуру. Это был Келлз.
Усталая, покрытая пылью кавалькада остановилась на ровной террасе перед хижиной бандита. Гулден проревел какое-то приветствие. Остальные весело его повторили. Торжествуя лихую победу, они по привычке все еще относились к Келлзу как к своему вожаку. А сам Келлз на этот счет нисколько не обманывался. Он спокойно прошел мимо лошади, к седлу которой были приторочены тяжелые мешки с золотом. Глаза его искали только Джоун.
— Девочка, как я рад тебя видеть! Никогда и никто не доставлял мне столько радости, — удивленно воскликнул он вдруг севшим голосом. — Что случилось? Я никогда…
Но тут к нему наклонился Джим Клив и не дал закончить фразу.
— Келлз, это было замечательно — как ты ловко придумал отправить нас в той карете, которую собирался взять на дороге, — бросив на Келлза многозначительный взгляд, быстро заговорил он. — Правда, мы едва живы остались, ты куда-то подевался, а ребята не знали, что мы в этой колымаге, и всю ее продырявили.
— А, вот оно что. Вот, значит, как получилось, — медленно ответил Келлз. — Ну, да ничего, самое главное ты сделал, доставил ее целую и невредимую. За это мне никогда с тобой не расквитаться.
— Не загадывай, может, и сумеешь, — со смехом бросил Клив, соскакивая с лошади.
Тут Келлз увидел, что Джоун совсем измучена и еле держится в седле, и бросился к ней.
— Джоун, вы не ранены? — в испуге спросил он.
— Нет-нет. Только страшно устала.
— Вижу, вижу! Ну-ка, давайте! Он снял ее с лошади и то ли повел, то ли понес в хижину. Пройдя через большую комнату, он поднялся по лесенке в ее старую каморку. Как все тут было знакомо! По бревнам, как бывало, весело попискивая, бегал бурундучок. Все оставалось в целости и сохранности.
Келлз на несколько секунд задержал ее в руках, словно хотел обнять, но не решился.
— Господи, как приятно видеть вас снова здесь. Я уж не надеялся… Отдохните, а потом все мне расскажете. Я только что позавтракал. Сейчас принесу вам поесть.
— Вы были здесь один?
— Да, с Бейтом и Ловкачом.
— Эй, Келлз! — раздался хор голосов из нижней комнаты.
Келлз отдернул занавеску, и Джоун увидела, что там происходит.
Бандиты окружили стол, на котором лежала груда мешков с золотом.
Келлз присвистнул.
— Джоун, похоже, будет свалка, — сказал он, — только вы ничего не бойтесь. Я о вас позабочусь.
Хотя в словах Келлза звучала искренняя тревога о ней, Джоун почувствовала, что в нем вдруг произошла неуловимая перемена. От этого, да от самих его слов ей снова стало страшно. Келлз вышел, занавеска закрылась. Джоун прислушалась.
— Всем поровну, всем поровну, — перекрывал шум голосов бас Гулдена.
— Слушайте, — весело обратился к ним Келлз, — а может, сперва поедите?
В ответ послышались насмешки.
— Я лучше сразу золота нажрусь — вот уж сыт буду! — крикнул Бадд.
— Ну, как хотите, — бросил Келлз. — Бликки, достань с полки весы. Бьюсь об заклад, к ночи у меня будет больше всех золота.
Над ним снова засмеялись.
— Кому сейчас охота играть!
— Хозяин, я принимаю заклад.
— Ха-ха-ха! Скоро у тебя пропадет охота смеяться.
Наступила тишина… Слышалось только позвякивание весов.
— Хозяин, а как ты пронюхал, что враз такую кучу золота отправляют? — спросил Джесс Смит.
— Выследил. Ловкач в разведку ходил.
— Выпьем за Ловкача! — заорал кто-то.
— А кто ж это отправлял его? Чье оно? — с любопытством спросил Смит. — На всех мешках одинаковые надписи.
