Погребальная похоть полностью

Первые мгновения было, конечно, страшно, но киска была сладка! И услада действовала, скоро он хорошенько вошел в ритм и вкус, а её стоны всё-также разливались многократным эхом, пальцы властно держали его, как скотину, за волосы. Она начала требовать: быстрее, глубже, сильнее! Юзернейм напрягся. Внезапно, в долю секунды послышался рассекающий воздух свист, и судя по ощущениям, он получил по заднице плетью-девятихвосткой. Оглядываться, конечно, было бы себе дороже. Суккуба-старшая голосила в наслаждении! Он судорожно старался трахать её своею слюнявой и скользкой нижней челюстью – а свет вдруг начал моргать и совсем вырубился прямо в тот момент, как он оторвался от вожделенной вульвы. Её голос, отдавшись эхом, тоже иссяк, а вот руками своими он ещё чувствовал горячие ножки.

Но взмахнув перед собою, Юзернейм ничего не обнаружил – даже края ванной исчезли, и что самое жуткое – он не мог ощутить, где вообще находится и на что приходится его вес? Но где-то относительно близко всё-таки грохотали движовые раскаты "Black Panther", означающей, что плейлист почти закончился.

«Может, закричать? — догадывался он. — Или... Интересно, а что будет, если здесь уснуть? Ладно. Не знаю, какого чёрта здесь происходит и куда я попал... Мне всё равно. Пусть как-нибудь само закончится, мне даже всё равно, как», — на этом он утвердительно закрыл глаза и распластался в беспредельной темноте.

Йусернаме очнулся лежащим на полу прямо перед металлическими ножками двух парт, и на нём, вот уж правда, не было одежды. Заканчивался последний трек со второго альбома. «Что? Я здесь? Как? Не может быть. Не может, сука, быть!», — пронеслось у него в голове. Однако действительно – у него даже во рту не пересохло. Он поднялся и осмотрелся.

— О, живой! — радостно обнаружила его Вика. Его же порадовал тот факт, что за окном всё ещё было темно, но кто знает, насколько этому можно было доверять? Сейчас он ничего на веру не воспринимал, хотя с виду всё было... Мирно. На диване развалились, в одном нижнем белье, Светочка в обнимку с мертвецки пьяной Лизой, только эта была уже топлесс. Суккуба подтянулась, освободилась от подружки, протерла глаза и встала. Её волосы были собраны в хвост, а его, проверил он – нет. «Ну, это ещё мирно. Могло быть и хуже», — псевдотрезво рассудил он.

— Что я вытворял? — спросил он резко, сидя голой жопой на полу и смотря на подошедших фемин. Они тихонько захихикали.

— Ты ничего не вытворял, просто разделся почему-то, — сказала Вика и покатилась в смех.

— Клянусь, я с двадцати лет курю траву, и ТАКОГО от неё быть не может... Это же не шалфей предсказателей и не ДээМТэ!

— Ну, как видишь, я не знаю. Ты буйно отрывался, устал наверное? Ах да, ещё мы угостили тебя кровавым джо, но ты всего пару глотков сделал. Ты уже тогда голый был. Ты забыл?

— Гром и молния! Ничего не помню... Чем угостили?

— Коктейль из томатного сока и шотландского виски. Там ещё много, мне сейчас пить нельзя.

«Ого, меня тут бухлом подкачали, — удивился он, — а я не сблевал. Хороший знак!»

— Я вёл себя прилично?

— Ну какбы да! Только колбасился голый, и всё, — усмехнулась она сама себе, — ничего такого. А потом ты тут и прилёг. То есть... Я хоть и не видела этого, потому что ушла в отрыв, но если бы ты упал, то, думаю, мы бы и через музыку услышали! А ты всё сам, аккуратно, наверное. И вот лежал. Минут двадцать, наверное, прошло-то. У тебя ведь ничего не болит?

— Нет, ничего не болит. Чтож, тогда ладно. Надо теперь в себя прийти, а то дичь какая-то...

Светочка подошла и протянула руку – он поднялся без её помощи, но за руку взял.

Она направилась и повела его в ванную. Юзернейм был непрочь быстро ополоснуться после дрёма на полу, а с ним в уже прекрасно знакомый резервуар шагнула и изрядно вспотевшая Светочка с огромными зрачками. Ей, по видимому, много хотелось сказать, и охотно намылив ему член, она вдруг начала:

— Послушай. Нет ничего такого в том, что ты хочешь трахнуть Вику. Это совершенно естественно. Я поняла, что ты веришь в любовь, а значит надеваешь и популярное ярмо ограничений. Конечно, с одной стороны она непознаваема, незыблема и имеет место быть. Но и с другой, наша животная сущность не может улетучится. Мы можем не нуждаться ни в ком, кроме себя; но замечать красивых людей вокруг перестать не можем. Мне тоже нравится Вика – надо подвергнуть свой организм настоящему террору, чтоб так отощать, и тут есть, чем восхищаться. Трахни её, она ждёт этого!

Юзернейм опешил:

— Свет мой... Невероятно. Вы трезвы?

— Не гноби свою животную сущность. Не выдумывай то, чего нет, и не ассоциируй со мной. Я не буду ревновать, я с удовольствием посмотрю!

— Похоже, я чего-то не понимаю. Вы же любите меня? И хотите, чтоб я единился с другой. Это же странно.