Погребальная похоть полностью

Через какое-то время препарат маленько сбавил интенсивность, Юзернейм ощутил полный контроль над собой, очень взбодрился и изъявил желание прогуляться по судну. Парочка спустилась на средний ярус – здесь находился прямо-таки всмаделишный ресторанчик, народу собралось явно больше, и пахло очень вкусно. Они прошли по палубе, обнаружив поодаль вход, и теперь вошли, оказавшись у самого бара и прилавка раздачи. Светочка засмотрелась на обилие блюд и в частности салатиков, а Юм заприметил на одной из несущих опор большой подвешенный смарт-тиви, на который никто из присутствующих, вроде бы, не смотрел, хотя он с усилием фокусировался на плывущих лицах и не мог бы точно определить, что они вообще выражают и куда бдят, но контуры направленных в разные стороны голов какбы намекали. Не замышляя ничего плохого, он подошел к экрану, разглядел ряд USB гнёздышек, достал из кармана флешку и вставил. Видеоряд телеканала остался позади открывшегося меню директорий, а Йус, аккуратно потыкавший пальцем в экран, теперь разумел, что он не сенсорный, и не без упоротого труда разглядел и изучил кнопочную панель навигации. Сделав всего-то несколько нажатий, он оказался в папке "cumshots" и запустил первый же ролик. Видеозапись была выполнена с руки автора, что называется, point of view: перед ним сидела на коленях голая девушка, смотрящая прямо на зрителя, открывшая рот и шевелящая высунутым языком. Юзернейм засмотрелся – происходящее было исполнено смыслом, и являлось, по сути своей, абсолютным добром и сиянием живительной женской красоты. Ниже, посекундно пропадая из обозрения объектива, быстро мелькала головка члена, а что было дальше – для зрителей осталось загадкой. Они, кстати, по разному обозначили свою реакцию: раздался мужской смех и недоброе женское удивление. Рядом появилась Света, а в стороне поторопился кто-то из персонала, но она уже мигом извлекла флешку, и умный телевизор заиграл, как ни в чем не бывало. Нарисовавшийся рядом работник в костюме, не улучив никакого дебоша, не растерялся – и также мигом ретировался. Светочка взяла своего нерадивого подруку и с не угадываемым выражением на лице и лотком зелёного салатика в другой руке повела его прочь. Ступив на палубу, она уже с улыбкой резюмировала:

— Вот и оставляй тебя одного после этого!

— Нет, не оставляйте, Света! Но это я бы сделал и с вами, — тут она согнулась от смеха, — то есть, при вас! Но без вашего, так сказать, позволения. Just for lulz, понимаете ли.

Они вернулись вверх и заняли своё место, вальяжно раскинувшись напротив друг друга в пластиковых стульчиках. Солнце щадяще пекло, летали чайки, Юзернейм оглядывал с плывущего зиккурата раскинувшиеся зеленые берега с одной стороны, и разноцветные бетонные нагромождения с другой. Впереди также раскинулась зелёная ширь, непрестанно тянущаяся слева – он пригляделся, задумчиво приоткрыв рот и опознал впереди смотровую площадку. Света оглянулась, увидела воробьёвы горы и всё поняла. Их взгляды пересеклись. Она сидела, перекинувши ногу на ногу, теперь рокировала их – он мечтательно это созерцал, и она вновь игриво закинула правую на левую, и помедлив, внезапно сняла правую и расставила их, образовав под натянутой тканью платья в этой его беспредельной реальности самый могущественный центр притяжения, тепла и добра, уходящий в совершенную темноту по гладкости чёрных ножек.

Его взор, как и сознание, обуздала замороженная похоть, он прикусывал губу:

— О Дьявол, Света...

А вот у неё в глазах блеснуло, она живо встала, потянула его за руку, и облокотившись на поручни ограды, они сладко затянулись в засосе.

Разъединившись, она оглянулась и иронично сетовала:

— Чёрт, ну сколько ещё нам здесь торчать? — Юзернейм рассмеялся.

Вскоре явился непрошенный официант и подал закуски. Это были какие-то очень вкусные пирожные, и парочка отвлеклась на еду. Вернее, Света просто скушала, а отвлекался упорыш – сначала он долго удивлялся, что вот этот треугольничек на тарелке вообще предназначен отправится куда-то внутрь его организма, и что это как-то противоестественно. Она с улыбкой наблюдала. Решившись, он робко надкусил и дальше только поражался тому, как оно само нежно таяло, распространяя безумный вкус, почти не требуя пережёвывания. Пошевеля всем своим челюстным нутром, он таки перемешал воздушную лёгкость бисквита с кремом и удивился тому, как это всё просто измельчилось, и через усилие подпрыгнуло и стремительно утекло-провалилось куда-то внутрь – страшно представить. Решив на этом невероятный опыт уничтожения физического объекта приостановить, он откинулся в кресле:

— Мы обычно спим в это время.

— Да... Тебе спать хочется?

— А? Скорее нет... Если вдуматься, что такое спать – это исчезнуть куда-то из себя?

— Ну, можно и так сказать.

— Я думаю, что в лучшем мире отдых для сознания и тела или вовсе не требуется, или реализован как-то иначе. Более трезво, что ли. Без аспекта этой вот неизвестности. У нас тут, впрочем, всюду одни загадки, — он провёл рукой по воздуху и засмеялся.