Погребальная похоть полностью

— Я понимаю, конечно, что такая страшная, но думаю, что тупо без всяких ассоциаций и самоунижения ты можешь честно ответить на вопрос.

Без всяких ноток раздражения и даже позитивно он парировал:

— А я понимаю, конечно, что ты тоже имеешь право на самокритику и даже на переоценку некоторых своих субъективных недостатков, но за меня попрошу не решать, детка!

Кристина улыбнулась, подошла к импровизированному столу, взяла свою полупустую бутылку и допила. На какое-то мгновение в её глазах отразилась невероятная тоска. Швырнув, не оборачиваясь, стекляшку в мусорную кучу, она проморгалась и посмотрела на него испытующе сверху вниз:

— Ну хорошо, извиняюсь. Моё решение недействительно. А у тебя, похоже, есть мнение?

Она правда не совсем понимала, как на самом деле воздействовал такой взгляд; и тем более не могла знать, что за тяжелый случай находится перед нею, и что под таким взором может испытывать... Кристина была бы готова к любому лицемерию, лжи или оскорблению, но Юзернейм молча поднялся, обнял её и несколько мгновений подождал, когда она тоже возьмется за него, ожидаемо робко, и начал нежно целовать, в щёчки, губки, и куда получится – сперва она немного сопротивлялась; но потом неумело пыталась ловить его губы сама, ощущая эти не отпускающие руки и чувствуя, как тает многолетний лёд внутри. Такого она никак не ожидала. Юзернейм сделал это доблестно – не примяв груди, не потревожив промежности. Бюст её, кстати, он мельком заметил а потом и ощутил – грудь была крупнее, чем у Светы, что объяснялось возрастом, конечно.

Вечно злая, одинокая и разумная сущность внутри Кристночки била в набат и призывала оттолкнуть его посильнее, быстро отворить дверь и бежать прочь! Но утешившись, они ещё подержались друг за друга и сели по местам.

Выражение её лица, в лучших его традициях, было слегка отстранённым, безмятежно потерянным; в ней явно что-то происходило, и через несколько минут она просияла. Йусернаме хоть и сидел себе спокойно, задумчиво поглядывая то на неё, то в окно, но совсем забыв даже о своей бутылке пиваса, и только сейчас оную заметил и продолжил пить. Кристина тоже подключилась. На улице, тем временем, стихло.

Юм был почти полностью уверен, что даже если бы здесь были все условия, и можно было удобно устроиться с феминой на мягкой поверхности, её девственность наверняка обнаружилась бы на верном месте и утехи пришлось реализовать как-нибудь иначе. Однако, он не мог знать, что у девушки имелась целая история её околосексуального развития в совершенно изолированной пуританской домашней жизни, и только с появлением постоянного интернета в семнадцать лет она узнала обо всех ключевых особенностях человеческой сексуальности. Лет до девятнадцати её либидо себя не проявляло, а парни из ПТУ вызывали либо презрение, либо жалость. Но с тех пор, каждую следующую весну, и иногда в отдельные недели разных сезонов, на неё вдруг нисходила сильная похоть, и девочка самоудовлетворялась, как умела. Постепенно этого становилось мало, и она пыталась по всякому усилять яркость ощущений, но всё либо рано или поздно приедалось, либо прямо упиралось в известную причину. Время шло. Она закончила учёбу, целый год далее отшельничая дома, в жуткой апатии и депрессии. Это длилось и всё начало 2012 года, но с приходом весны ей как обычно полегчало, и вскоре после своего двадцать первого дня рождения, она совсем отчаялась и решилась на радикальный шаг. Кристина дефлорировала себя собственноручно. Она достаточно разочаровалась в жизни и была также совершенно уверена, что покончит с собой довольно скоро, посему не видела смысла терять время в ожидании какого-то парня, которому если бы и было откуда взяться, то она не смогла бы обещать ему хорошей жизни. Процедура прошла успешно, и постепенно девушка собрала скромную коллекцию из интимных игрушек.