Тем временем, приготовления подходили к завершающей части. Архимаги закончили с начертанием магических схем и установкой в их узловых точках артефактов, и уже все вместе занялись заготовками заклинаний.
Насколько смогла рассмотреть Хлоя, каждый из магов творил что-то свое. Судя по очертаниям сверхсложных плетений, просматривающихся сквозь ауры, они не были завершенными, и представляли скорее отдельные части чего-то бОльшего.
— Самуэль, ты видишь это? — Хлою внезапно озарила догадка. Невероятно! О таком она только слышала! — Они по частям готовят общее заклинание, которое потом соединят в кругу!
— Да, — Самуэль тоже был впечатлен.
Как они и предполагали, вскоре архимаги, заняв места в вершинах энергетического рисунка, протянули руки к стоявшему в его центре Дациусу, который, в свою очередь, одной рукой держался за Камень Руха, а другую направил в сторону Великого Барьера, установленного когда-то Темными Колдунами.
— Приготовьтесь, коллеги! — громыхнул усиленный магией голос Дациуса, заставив всех находившихся на корабле прикрыть уши руками. Секунда, другая… — Начинаем!!!
Руки архимагов исторгли потоки чистой силы, вонзившиеся в ставшую расплывчатой фигуру главы Магического Совета, и через мгновение их скрыла под собой сверкающая полусфера, в недрах которой бушевали невообразимые силы.
— Сейчас ударят! — сквозь нарастающий гул расслышала Хлоя крик Самуэля, и действительно, из полусферы по пологой параболе ударил нестерпимо яркий луч, вонзившись в невидимую преграду в километре от того места, где на воде покачивался их корабль. В ту же точку устремилось еще десять точно таких же лучей, девять из которых заметно уступали по силе творению архимагов, а один, видимо эльфийский, даже чуть превосходил.
Воздух в районе доселе невидимой преграды потемнел, явив всеобщему взору исполинскую полупрозрачную стену, затем пошел рябью и… все исчезло!
— Преграды больше нет! — послышался усталый голос Дациуса. — Теперь вперед. Освободим Иввар от чудовищ Темного Всадника.
Два отряда драконидов и орков, стоявшие друг напротив друга на открытом пятачке местности, зажатого меж двух невысоких холмов, с интересом смотрели на своих предводителей — могучего гнома и чахлого орка, отошедших от них немного в сторону. Воины проявляли неприкрытое любопытство к беседе своих вождей, вытягивая шеи и прикладывая ладони к ушам, но к их великому разочарованию, ничего расслышать они так и не смогли — собеседники говорили тихо.
— … плохо, что нашего разведчика засекли, — тихо говорил Сяолун, — однако он успел собрать вполне исчерпывающую информацию. Вкупе с тем, что мы получили при воздушной разведке, считаю, ее достаточно для принятия решения.
Он повел рукой, и перед ними появилась трехмерная картинка, на которой была хорошо видна, вплоть до деталей, деревня Безумного Макса. Именно о нем шла сейчас речь.
— Ну как, Джон? Жду твоего мнения.
— Ну… — задумался гном. — Если честно, то я не очень доверяю русским. Макс-то как раз русский.
Сяолун едва заметно скривился.
— Джон, какое это отношение имеет к делу?
— Я не очень любил ходить в школу, — не обращая внимания на вопрос союзника, продолжал Джон, — однако кое-что полезное там слышал. Помню, учитель истории нам рассказывал про вероломство русских, про их вечное стремление всюду играть первую роль, вытирая ноги обо всех, кого угораздило оказаться в… — американец нахмурился, пытаясь вспомнить слова престарелого учителя, прямого потомка какого-то знаменитого ветерана давней войны то ли в Азии, то ли еще где-то. Джон не очень разбирался в географии Земли. Вернее, вообще не разбирался, так как географию не посещал, хотя она и стояла у него в курсе школьной программы. — в…
— В сфере их национальных интересов, — подсказал Сяолун.
— Во! Именно так и говорил учитель! В сфере интересов! Национальных. Еще говорил, что русские умеют только воевать, и оружие производить. Ты знал, что концерн Калашников изначально русский?
— Знал.
— В общем, Сяо, мне сложно объяснить. По наблюдениям Макс представляется парнем неплохим, но в меня всю жизнь вдалбливали правило не доверять русским.
— М-да… Не очень убедительные доводы. Государств по национальным признакам уже давно нет, многие национальности исчезли, смешавшись с другими, а представители оставшихся умудряются помнить обиды как минимум двухсотлетней давности. А то и поболее! — Сяолун приблизил изображение деревни, чтобы еще раз поближе рассмотреть возводимое гномами здание, о назначении которого он гадал до сих пор. — Джон, он не кинет нас. Не тот человек. По поводу твоего учителя и его слов скажу, что не все так однозначно было несколько веков назад, и все те качества, которые ты перечислил, скорее сочетались в людях… с другого континента.
— Да? — заинтересовался союзник. — В ком?
— Не помню, — невозмутимо отозвался Сяолун, решивший не озвучивать свою точку зрения. — Джон, а если отбросить в сторону все предрассудки? Тогда каковым будет твое мнение?
