– Я подумала, что летом мы могли бы провести несколько недель в Провансе, – сказала Анна воскресным утром в начале мая.
– Разве нам не надо в Чикаго?
В первое лето мы с Анной вернулись в Чикаго, в прошлое – тоже, и я предполагал, что то же самое произойдет теперь.
– Наше последнее лето во Франции, – тихо проронила она, в ее глазах застыла тоска.
Точно. Наше последнее лето здесь. Внезапно меня осенило. Анна заканчивала учебу в феврале, а после мы должны возвратиться в Чикаго на неопределенный срок. Черт.
Я пытался игнорировать правду, но она вгрызалась мне в душу.
– Последнее.
– Я спросила родителей, могу ли потратить дивные теплые деньки на путешествие по Франции, и они согласились. У нас есть первые три недели июля.
– Последнее лето свободы перед тем, как ты выйдешь замуж за Клиффорда в следующем октябре.
Выражение лица Анны исказилось от шока. Неужели она действительно думала, что я не знаю? Я никогда не упоминал о ее замужестве вслух, потому что не хотел думать о браке Анны.
Мысль о том, что мне придется отпустить Анну, пронзила грудь огненной стрелой.
– Родители считают, что нам не следует долго тянуть.
Я кивнул. То, что Данте позволил Анне учиться за границей и что она выходит замуж за чужака, уже было горькой пилюлей, которую пришлось проглотить консерваторам Синдиката. Через год, в сентябре, Анне исполнится двадцать два. Самое время для брака в нашем мире.
Анна взглянула на наши сцепленные руки, а затем и на мое лицо. Я старался сохранять спокойное выражение, даже если внутри все кипело. Наше время приближалось к концу, и впервые я увидел, как песчинки стекают в песочные часы.
– Еще больше года, – сказала она.
– Неужели? Как долго мы продолжим встречаться? Ты уже выбрала дату?
Может, мне стоит собраться с силами и остановить то, что происходило между нами. Но не хотел. Ждал, когда Анна отважится на финальный шаг.
Ведь именно ее преданность Клиффорду и определила наши судьбы.
Она замешкалась и отвела взгляд.
– Нам не обязательно заканчивать все…
Меня охватило удивление, а затем триумф. Потом я понял, что она имела в виду совершенно другое.
– Ты хочешь, чтобы мы продолжали спать друг с другом даже после свадьбы с Клиффордом?
Анна поморщилась и замотала головой:
– Мы не можем. Я… ненавижу, что нам приходится об этом говорить. Я не хочу даже думать о таком.
Но рано или поздно нам надо взглянуть правде в глаза. Мне стало интересно, намеревалась ли она когда-нибудь рассказать о нас родителям. Размышляла ли о том, чтобы порвать с Клиффордом, пока лежала в моих объятиях ночью или когда мы вместе смеялись, сидя в каком-нибудь парижском кафе?
Я часами прокручивал в голове наше общее будущее.
Анна наклонилась ко мне, ее глаза умоляли:
– Давай представим, что я не выхожу замуж. Будем просто наслаждаться временем, проведенным вместе. Хорошо?
Я глубоко вздохнул. И кивнул.
Ради Анны я сделаю это. Я пока не мог ее отпустить.
Пока.
Человеческий мозг – мощный инструмент. Мне удалось притвориться, как просила меня Анна, и мы продолжали наслаждаться жизнью как обычная влюбленная пара.
Когда наступил первый день летних каникул, мы с Анной на какой-то момент погрузились в свои мысли.
К счастью, на следующий день мы сели в салон самолета, добрались до Марселя и отправились в Прованс.
Самолет приземлился, мы с Анной вышли из здания аэропорта, не разнимая рук. Это было так естественно. Солнце ярко светило, когда мы направлялись к стоянке проката автомобилей.
Когда мы заполнили документы, Анна получила ключи и двинулась к крошечному синему кабриолету «Фиат Чинквеченто».
– Пожалуйста, скажи мне, что ты выбрала другую машину.
Я не мог назвать «Фиат» автомобилем. Это было бы оскорблением для моего «Камаро» и любой другой машины, имеющей гордость.
Анна закатила глаза, обогнув «Фиат» и погладив его, как будто это был милый щенок.
– Просто идеально. – Она сияла.
Черт. Я уже готов смириться с машинкой размером со спичечный коробок, если она заставляла Анну вот так улыбнуться.
– Я поведу! – крикнула Анна прежде, чем я успел подойти к водительской двери.
Я опустился на пассажирское сиденье, с удовольствием наблюдая, как Анна проверяет коробку передач «Фиата». Я привык управлять переключением передач, зато Анна – нет. Последние два с половиной года она вообще мало водила.
Если мы куда-нибудь ездили на машине в Париже, за рулем всегда сидел я.
Увидев выражение моего лица, она наполнилась решимостью.
В конце концов ей удалось завести двигатель, и мы вырулили с парковки.
Анна радостно рассмеялась:
– У нас будет волшебное путешествие!
Я усмехнулся и расслабился. Анна нажала кнопку, открывшую верх машины. Ее волосы развевались, она лучилась счастьем.
Я залез в ее сумочку и выудил резинку для волос. Анна одарила меня благодарной улыбкой, когда я собрал ее волосы в небрежный хвост, пока она сворачивала на узкую прибрежную трассу.
– Мне нравится, когда ты так делаешь.
Обычно я собирал ее волосы только тогда, когда она делала мне минет, но и это тоже оказалось приятно. Мне нравилось ощущать ее шелковистые пряди между пальцами.
