– Перестань переживать. Создай свою личную жизнь. Все в порядке.
Дело не в том, что я не осознавал опасности, в которой находился. Если Анна проболтается, я – труп.
Но Анна умная. Я доверил ей сохранить нашу тайну. Не только из-за меня, но и потому, что она, конечно же, хотела избежать негативной реакции.
Сантино нервничал из-за визита моей семьи даже больше, чем я. Возможно, он беспокоился о том, что я проболтаюсь, но я с раннего возраста научилась держать лицо на публике. Теперь я использовала талант только тогда, когда находилась в кругу родной семьи. Это не означало, что я не чувствовала себя виноватой.
Мне было стыдно, особенно когда я смотрела маме и папе в глаза. Но у меня не имелось другого выбора, если я хотела остаться в Париже и защитить Сантино.
Вероятно, съедающее чувство вины и стало причиной радости, когда наш отдых в Париже закончился и мы все вылетели в Чикаго. Было странно вернуться домой, ведь многое изменилось. Последние несколько месяцев в Париже я ощущала только свободу, отчего начала воспринимать ее как нечто само собой разумеющееся. В Чикаго была уйма ограничений, и я понимала, что ту свободу, которой я упивалась, отберут у меня через несколько лет.
Наши отношения с Сантино обречены.
Спустя пару дней после прибытия в Чикаго я наведалась к папе в кабинет.
Я обнаружила там маму. Родители стояли у окна и, похоже, о чем-то спорили.
– Я бы хотел обсудить с тобой твое будущее, – спокойным голосом сказал папа.
Я надеялась, что мне позволят вернуться в Париж на второй семестр. Родители никогда не говорили о том, что мое обучение должно резко закончиться, но слова отца заставили меня усомниться в стабильности моей ситуации. Я пришла в ужас. Мне не хотелось оставаться в Чикаго… пока. Я мечтала пожить на воле, провести максимум времени с Сантино. Мы почти не виделись уже две недели. У нас не было ни единого поцелуя, не говоря о чем-то большем.
Мое тело жаждало его близости.
– Ладно, – нерешительно ответила я. – Я думала, мы с Сантино полетим в Париж после дня рождения Беа в августе.
Родители переглянулись, а я начала впадать в панику.
Мама направилась ко мне и коснулась моего плеча.
– Ты хочешь в Париж?
Я энергично кивнула.
– Конечно. А почему не должна? Я люблю город, мне нравится изучать моду. Это моя мечта.
Мама погладила меня по щеке.
– Сперва у нас с твоим отцом были опасения, но должны признать, ты доказала, что мы ошибались.
– Но, – вклинился папа, – люди начинают задаваться вопросом, где ты находишься.
– Они в курсе, что я учусь за границей. Разве они не понимают, что мы должны держать это в секрете из соображений безопасности?
– Еще как понимают. – Мама покачала головой. – Полагаю, их беспокоит как раз то, что ты выпала из их поля зрения.
Я ценила мамину честность. Она ненавидела то, насколько осуждающими были некоторые люди в нашем мире. Она подверглась их жесткой критике, когда вышла замуж за папу.
– Если люди не знают правды, они придумывают свою версию, – добавил папа.
Я закатила глаза.
– Какие слухи они сейчас распространяют?
– То, что ты забеременела от Клиффорда. Дескать, вот в чем заключается причина, по которой вы помолвлены. По второй версии… ты забеременела от другого. И сбежала с кем-то.
– Но я здесь. Если бы я удрала, меня бы не было в Чикаго, верно?
– Именно поэтому нам нужно следить за тем, чтобы ты продолжала посещать общественные мероприятия. Кроме того, мы бы хотели, чтобы ты осталась до начала семестра.
– Ясно. – Итак, срок пребывания в Чикаго увеличивается еще на две недели. Однако все не так уж плохо. Конечно, в таком случае нам с Сантино надо держаться друг от друга на расстоянии еще два месяца… ох, я наверняка взорвусь. – Уже назначена дата моей свадьбы?
Мама и папа снова переглянулись.
– Кларки готовы подождать, но мы должны убедиться, что не обидим консерваторов Синдиката. Мы с твоей мамой думаем, что было бы целесообразно устроить свадьбу летом, после того как ты закончишь обучение.
– Ой! – Я сглотнула. В целом это произойдет через три года, что на самом деле было не так скоро, но в то же время раньше, чем мне бы хотелось. – Отличный план. Родители Клиффорда согласны?
– Да. Клиффорд к тому времени тоже закончит учебу в бакалавриате и поступит на юридический факультет, поэтому Кларки полностью все одобрили.
Я едва не рассмеялась. Можем ли мы с Клиффордом что-нибудь решить самостоятельно?
Мама сжала мое плечо.
– Тебя устраивает такой расклад?
– Разумеется.
Три года.
Времени предостаточно, чтобы насладиться собой, свободой, Сантино.
Я покинула кабинет и сразу же написала Сантино, чтобы сообщить ему, когда мы вернемся в Париж, но упустила часть про свадьбу.
Наши сообщения всегда были профессиональными, без милых смайликов или ласковых словечек, определенно никакого секстинга.
– Я вообще был уверен, что мы не вернемся в Париж, – раздался голос Сантино, напугавший меня до полусмерти.
Я обернулась с широко раскрытыми глазами и приложила ладонь к груди.
– Ты меня напугал!
