Я рухнул на пассажирское сиденье, чувствуя, что кто-то использовал меня как мысленную боксерскую грушу. Я всегда хорошо справлялся с сексом без обязательств и умел сдерживать эмоции, но Анна показала мне иную сторону моего самоконтроля.
– Ты можешь сказать мне что угодно, сынок. Доверься мне. Мне есть о чем переживать?
Я вздохнул:
– Полагаю, тебе не о чем волноваться.
Папа покосился на меня. Обычно он был весьма бдительным водителем и не позволял ничему его отвлекать. Взгляд отца означал, что я действительно заставил его заволноваться.
– Мы с Анной вместе уже три года.
Я видел, как краска сошла с его щек, однако отец не перебивал меня, за что я был ему благодарен.
Мне нужно выбросить ее из головы, но сначала – поделиться произошедшим с кем-то. Может, тогда я поверю в реальность, которая обрушилась на меня, а сама Анна навсегда покинет мое воображение. С другой стороны, последние три года казались сном.
У меня нет ни одной совместной фотографии с Анной, ни единого доказательства нашей связи, и это только к лучшему, но в то же время создавалось ощущение, будто трех лет и не было, словно я очнулся после комы, пока жизнь проходила мимо меня.
– Но теперь кончено.
Папа откашлялся, вероятно, пытаясь удержаться от того, чтобы отругать меня.
– Правильное решение.
– Но не мое, – сказал я.
– Анна положила конец всему?
– Да, она верна семье и Синдикату.
Отец затормозил перед домом, где была моя квартира, но мы не вышли из машины.
Папа помолчал.
– Ты никогда не хотел, чтобы я искал тебе жену, но есть множество семей, которые с радостью отдали бы тебе своих дочерей.
– После смерти мамы у тебя никогда не было серьезных отношений.
Папа посмотрел мне в глаза и похлопал по плечу.
– Сынок, я всегда боялся, что однажды ты отдашь сердце замужней женщине.
– А я выбрал помолвленную.
Он даже не улыбнулся.
– Ты должен принять решение Анны – ради вас обоих.
– Знаю, – ответил я. И, черт возьми, так и сделал.
На следующий день Данте попросил меня прийти для заключительной беседы о моем трехгодовом задании в Париже. Вечером я позвонил Артуро, чтобы договориться о встрече и потрепаться о нашей новой совместной работе.
Анна продолжила жить как ни в чем не бывало, и я тоже.
Я вышел из домика для охраны и направился по подземному коридору к особняку. Мной овладело беспокойство.
Едва я оказался дома, я понял, в чем причина. Анна задержалась перед кабинетом Данте, что определенно не являлось совпадением. Я приблизился к ней, пытаясь сохранить хладнокровие, но сердцебиение ускорилось, как всегда, когда я ее видел.
На ней было платье, которое она сшила накануне отъезда из Парижа: облегающее мини с длинными рукавами и асимметричным вырезом.
Я впервые увидел Анну в этом наряде. Она выглядела изумительно.
Наши глаза встретились.
– Готов уйти в отставку? – тихо спросила она.
Я ничего не ответил, обогнул ее и постучал в дверь.
Анна удалилась, не сказав ни слова. Мне потребовалось все самообладание, чтобы не погнаться за ней и не поцеловать.
Еще во время краткой первой встречи Данте выразил благодарность и довольство работой, которую я проделал в Париже. Но я не мог отрицать, что чувствовал себя виноватым: я предал дона, но понимал, что сделаю это снова, даже зная о конечном результате.
Мне не хотелось пропустить ни одной минуты, которую я мог провести вместе с Анной. И я этого добился.
Данте просмотрел несколько бумаг на столе, лишь мельком подняв взгляд, чтобы спросить:
– Полагаю, ты до сих пор хочешь оставить должность телохранителя и вернуться к работе головореза?
– Почему вы спрашиваете?
– Не буду лгать. Я бы предпочел, чтобы ты продолжал защищать мою старшую дочь. Я доверяю тебе. Но я сдержу обещание: если ты хочешь стать головорезом, значит, так тому и быть.
– На самом деле я много думал и решил, что должность телохранителя Анны мне подходит. Таким образом, я смогу работать вместе с отцом.
Что я ляпнул? Неужто я свихнулся?
Данте улыбнулся, более не интересуясь бумагами и всецело сосредоточившись на мне.
– Рад слышать. – Он встал, обошел стол и протянул руку.
Быстро поднявшись на ноги, я пожал ее.
Проклятье. Только что я совершил фатальную ошибку.
– Полагаю, сначала тебе нужно еще несколько выходных, прежде чем снова окунуться в работу? Вероятно, у тебя не было настоящего отпуска уже три года.
– Да, было бы здорово отдохнуть.
Мне нужно контролироваться себя. Быть телохранителем Анны – чертовски рискованно.
Оставалось только надеяться, что она сдержит обещание и будет держаться от меня на расстоянии, ведь я понимал, что не смогу держать руки при себе, если она сделает шаг навстречу.
После четырех дней отдыха я переступил порог особняка Кавалларо, чтобы охранять Анну.
Девушка спускалась по лестнице и ненадолго замерла, заметив меня, прежде чем опомнилась и продолжила идти.
Анна застыла в нескольких шагах от меня и скрестила лодыжки. Она принимала такую позу лишь тогда, когда нервничала.
– Папа сказал, что ты не подал в отставку.
– Я останусь твоим телохранителем столько, сколько тебе понадобится.
