Романы Йылмаза Гюнея занимают сегодня видное место в турецкой беллетристике, хотя, бесспорно, его вклад в кино несоизмеримо больше. Если фильмы Гюнея стали поистине новаторским явлением, то в литературе он неотделим от общего направления «социального реализма», широко представленного в творчестве писателей последнего двадцатилетия. Сходство жизненного опыта большинства вышедших из низов прогрессивных прозаиков Турции зачастую заставляет их поднимать одни и те же проблемы. Так, о тяжелой участи разорившихся крестьян, вынужденных уходить в города, немало писал классик турецкой литературы Орхан Кемаль; о стремлении сельской молодежи к образованию и о препятствиях, которые ей приходится преодолевать, рассказывает книга Кемаля Тахира «Семечко в степи» (1967); развернутая картина капитализации сельского хозяйства, приводящей к необратимым переменам в жизни деревни, дана в произведениях Яшара Кемаля; крестьян, батраков, контрабандистов из юго-восточных районов Турции читатель встречает в многочисленных рассказах Бекира Йылдыза. Подобно тому как «деревенские» произведения Гюнея, включая его рассказы и сценарии, влились в общий поток литературы «социального реализма», так и его «городской» роман, «Обвиняемый», представляет собой типичный пример литературы «политического направления», рожденной событиями переворота 1971 года.
В то же время романам Йылмаза Гюнея присущи черты, отличающие их от близких по теме произведений других авторов. Писатель показывает личность в постоянном внутреннем развитии, делает своих героев более целеустремленными. Халиль и Эмине уходят в город, связывая надежды на избавление от рабской доли с работой на фабрике. Они вольются в ряды городского пролетариата — и это придает роману оптимистическое звучание. В фильме «Товарищ» Азем понимает, что сможет стать подлинным борцом за дело пролетариата, лишь до конца освободившись от мелкобуржуазных предрассудков. Даже обреченный на гибель Яшар Йылмаз, герой романа «Обвиняемый», думает о будущем — своей самоотверженностью он призывает товарищей к борьбе, к верности революционной идее. Стремление заглянуть в будущее характерно для каждого произведения Гюнея. В обыкновенном товариществе деревенской бедноты писатель усматривает ростки качественно новой солидарности. Всмотритесь в сцену петушиного боя в «Погубленных жизнях»: крестьяне и батраки отдают последние гроши, чтобы собрать необходимую сумму на заклад, потому что победа петуха, принадлежащего Арабу Сейфи, для них равнозначна их общей — пусть лишь символической — победе над угнетателем.
К проблемам, поднятым в романах «Погубленные жизни», «Размазня» и «Обвиняемый», Йылмаз Гюней возвращается в вышедшей в конце 1975 года книге «Моя тюремная камера», стремясь дать им более глубокое теоретическое осмысление. Турецкий журнал «Милитан» в рецензии на эту книгу подчеркивает, что она развенчивает миф о «безобразном короле» и знакомит читателя с размышлениями Гюнея о борьбе за раскрепощение личности и очищение сознания от рабских привычек, об установлении тесных связей между революционным художником и народными массами. Придавая огромное значение идейным позициям писателя и роли художественного творчества в революционной борьбе, Йылмаз Гюней пишет: «Пролетарское искусство нельзя считать просто вспомогательным элементом, находящимся вне борьбы пролетариата за власть; я рассматриваю его как неотделимую, живую часть этой борьбы. Пролетарским художником может быть лишь тот, кто находится в гуще этой борьбы и выполняет все обязанности, которые возлагает на него революция»[1].
К. Белова
