– Тише, Ретонваль, не кричите. Я хорошо понимаю Лавердина. Настоящее или предполагаемое существование Изабель привносит… как сказать… поэзию, что ли, в это дело, которое, между нами говоря, кажется мне достаточно грязным. Но не забывайте, Лавердин, что в нашей профессии чаще приходят к искомому результату, следуя по пути, проторенному предыдущими поколениями. Вдохновение может вас завести на неведомую дорогу…
Я выехал в Сент-Этьен в скверном настроении. В комиссариате меня ждал Пьер Вальер. Его красивое лицо здорово осунулось. Не оставив ему времени на обычные приветствия, я перешел в наступление:
– Что-то не ладится, месье Вальер?
Его взгляд напомнил мне глаза собаки, которую ударили.
– Все не ладится, месье комиссар.
– Объясните, пожалуйста.
– Вчера вечером я зашел к Мишель… Ее не было дома… Я приходил еще и еще… И каждый раз напрасно… Тогда я решил ждать ее до тех пор, пока она не придет. Когда она вернулась, то рассказала, что провела вечер с вами.
– Что же из этого следует?
– А то, месье комиссар, что я очень несчастен…
– Весьма сожалею…
– Вы становитесь между Мишель и мной.
– Месье Вальер, вы говорите глупости. Я встречался с мадмуазель Ардекур потому, что у меня были к ней вопросы.
– Которые вы ей задавали в Ля Жасери?
– Я мог это делать в любом месте. Кстати, позвольте вам напомнить, что мадмуазель Ардекур оставалась совсем одна наедине с несчастьем, месье Вальер. Я поступил так, как мне подсказывала моя совесть…
– И красота Мишель, не так ли?
Он сделал все, чтобы я его выставил вон и как можно скорее.
– Месье Вальер, я не понимаю, что вы хотите этим сказать…
– Я помолвлен с Мишель!
– Кажется, в последнее время вы забыли об этом?
– Это мои родители… У них принципы! А причем же здесь моя судьба? Я решил жить по-своему, месье комиссар. Я люблю Мишель, и она любит меня. Остальное – неважно. Вот что я хотел вам сказать.
– Мадмуазель Ардекур знает о вашем визите?
– Естественно.
Удар был неожиданным, но я нашел выход:
– Вы знаете, что случилось вчера вечером, месье Вальер?
– Нет, а что?
– Вчера вечером убили месье Понсе.
Мне показалось, что он близок к обмороку:
– Это… это не… это неправда?
– Извините, месье Вальер, но я очень тороплюсь.
Мне было очень обидно за то, что Мишель Ардекур оказалась обычной женщиной, не имеющей сил устоять перед смазливым парнем. Еще я был обижен на своих начальников, которые не воспринимали моих гипотез об Изабель. И наконец, я был обижен на самого себя за то, что дал волю своим чувствам. Короче, я был обижен на весь мир.
В тишине кабинета, которую ничто не нарушало в это время, я вновь и вновь возвращался к событиям последних дней. Мне необходимо было решить мучившее меня предположение. Уверенность в том, что убийца месье Понсе находился на кладбище во время похорон Ардекуров и убил несчастного потому, что перехватил его пристальный взгляд на могилу с именем Изабель, была сильнее меня. Я напрасно повторял, что все это – игра моего воображения, но тем не менее постоянно сводил вместе странный взгляд Элен Ардекур и имя Изабель. Факты же утверждали, что Изабель – всего лишь героиня посредственного романа, и не более того…
Не зная, в каком направлении вести дальнейшие поиски, я решил для начала съездить в Анноне. Ведь именно там я впервые увидел мадам Ардекур. Следующее мое действие, возможно, не делало мне чести, но я приказал Даруа начать собирать материалы о семье Вальеров.
Дорога в Анноне оживила мои воспоминания об Элен Ардекур. Я узнавал места, проезжая мимо которых она говорила мне об Изабель… На поворотах я ощущал, как соприкасаются наши плечи. Путь от Сент-Этьена до Анноне помог моей памяти вернуть несколько часов из жизни мадам Ардекур. Приехав, я сразу же расспросил о квартале, в котором находился приют Святой Кристины, и направился туда. Сестра-привратница провела меня в приемную, где попросила подождать прихода настоятельницы, матери Аньес. Настоятельница оказалась высокой худощавой женщиной с мужской походкой и необычайно ласковым светлым взглядом. Она принадлежала к тем людям, которые ни при каких обстоятельствах не выражают своего удивления. Мое удостоверение не произвело на нее никакого впечатления. Она спокойно предложила мне сесть и поинтересовалась, чем могла бы быть полезна.
– Я вам недавно звонил, матушка, по поводу мадам Ардекур.
– Бедная мадам Элен…
– Матушка, мы почти установили, что мадам Ардекур и ее муж стали жертвами преступника.
Настоятельница перекрестилась.
– Зло повсюду… и мы должны всегда бороться со злом.
– Мы занимаемся тем же, только, конечно, по-другому. Скажите, вы давно знаете мадам Ардекур?
– Думаю, четыре или пять лет.
– Если бы вам пришлось ее описать, как бы вы это сделали?
