Это его удивило. Очевидно, этого человека никто не принимал всерьез. Он проводил меня в уже знакомую комнату, и, как только мы сели, я моментально начал задавать вопросы, рассчитывая застать его врасплох.
– Месье Вальер, я хотел бы услышать от вас об Изабель.
Внимательно следя за ним, я увидел, как задергались его веки. Не очень уверенно он ответил:
– Но, месье комиссар, я не знаю человека с таким именем.
Я был уверен, что Жюль Вальер лгал, как ранее месье Понсе.
– Вы слишком быстро ответили, месье Вальер. Быть может, вы подумаете лучше?
– Нет, нет, нет… что вы. Клянусь, я не знаю никакой Изабель.
Голос его срывался, и я поспешил его успокоить.
– Вам не из-за чего нервничать, месье Вальер.
Он сконфуженно произнес:
– Извините, месье комиссар, в последнее время я стал очень нервным.
– Да? А можно вас спросить, почему?
Он пожал плечами.
– Так…
– Может быть, из-за ваших долгов, месье Вальер?
Он подпрыгнул, словно его ударило током.
– Вы знаете?
– Месье Вальер, дело полиции – знать все, особенно то, что от нее скрывают.
– Но я никогда не отрицал того, что у меня есть долги!
– Но и не говорили об этом.
– Не припомню, месье комиссар, чтобы вы меня о них спрашивали.
– Возможно. Теперь я вынужден спросить, откуда у вас такие большие долги?
Он сидел передо мной сгорбившись, руки его свисали ниже колен.
– Это результат моего постоянного невезения, месье комиссар. Да, да, перед вами человек, которому вечно не везло. Если бы вы знали, сколько мне приходится ездить и скольких людей уговаривать что-то продать или купить… Другой на моем месте сейчас был бы мультимиллионером!
– Тогда как вы?
– … остался нищим.
– А ваш сын?
– Пьер? Он всегда держался за мамину юбку и так и не научился зарабатывать себе на хлеб. К счастью, есть Жермен, на которой стоит вся наша семья. Иногда я себя спрашиваю, как она смогла так долго меня терпеть и не уйти… Да, она всегда умела бороться за жизнь… Я знаю, что она меня презирает за отсутствие энергичности, но, увы, прощает это сыну.
– Я узнал, что вы решили дать согласие на его брак с мадмуазель Ардекур?
– Мы напрасно противились их союзу, и теперь я желаю Пьеру, чтобы он, живя с Мишель, ощутил счастье, которого у меня никогда не было с Жермен.
Он явно хотел разжалобить меня, но я только раздражался.
– Скажите, месье Вальер, не стало ли причиной перемены вашего мнения о невесте сына известие о том, что у мадмуазель Ардекур теперь хорошее приданое?
В этот момент послышался звук открывающейся двери, и я отчетливо увидел, как мой собеседник издал вздох облегчения. В комнату вошла Жермен Вальер.
– Извини, Жюль, я не знала, что к тебе пришли.
Меня она узнала сразу же:
– Опять вы, месье комиссар? Что вам здесь нужно?
Месье Вальер вмешался:
– Дорогая, месье пришел спросить, не потому ли мы согласились на брак Пьера с Мишель, что у нее оказалось большое приданое?
Вместо того, чтобы возмутиться, Жермен Вальер посмотрела на меня с откровенным цинизмом:
– Вы хотите знать, повлияло ли богатство Мишель на наше решение? Конечно, да! Мой сын Пьер, месье комиссар, ни на что не годится, впрочем, как и его папаша. Но он – красив, и, по-моему, это совершенно естественно – воспользоваться единственной возможностью, которую дала ему природа. Возможно, вас шокирует сказанное мной? Только мне на это наплевать. Я слишком люблю своего сына, чтобы желать ему жить в таких же условиях, в каких живу я… Случай свел нас с умной и богатой женщиной. И было бы просто глупо этим не воспользоваться!
– Позвольте мне, мадам, выразить по этому поводу свое сожаление и, если вы не возражаете, перейти к следующему вопросу. Мне стало известно, что у вас были большие долги.
– Да, но эти долги уже оплачены, месье комиссар. Вам должно бы быть известно, если, конечно, ваши сотрудники умеют работать.
– Мне хотелось бы узнать, из каких средств вы их оплатили?
– О, самым обычным образом, месье комиссар. Мы продали наши фондовые ценности.
– Если я правильно вас понял, мадам, вы решили отойти от дел?
– Месье комиссар, вы не обидитесь, если я скажу, что вас это не касается?
– Кто знает, мадам, кто знает…
Выйдя от них, я сразу же позвонил Даруа, чтобы он как можно скорей навел справки о сделке, которая позволила Вальерам вернуть долги.
Увидев меня, Мишель расплакалась.
– Шарль!… Когда же закончится этот кошмар? Кому понадобилось убивать бедного месье Понсе? Ведь он никому не сделал ничего плохого…
Стараясь подавить свои чувства, я спокойно ответил:
– Мадмуазель, я уверен, что вашего служащего убили потому, что он хотел сделать что-то не очень честное…
Не знаю, что ее больше удивило: мой официальный тон или сообщение о месье Понсе.
– А почему вы больше не называете меня по имени?
– Просто мне не хочется доставлять неприятности месье Вальеру, с которым у вас, кажется, снова все в порядке…
Она насмешливо посмотрела на меня.
– Так вот в чем дело?… Надеюсь, ваше жесткое суждение о месье Понсе не вызвано перемирием с Пьером?
– Нет. Просто я уверен, что Понсе знал убийцу и не захотел назвать мне его имя. Очевидно, преступление было совершено из предосторожности…
– Пройдемте в приемную, Шарль.
