…Стрелок спустился к реке, когда резким порывом налетел ветер, словно нехотя упали тяжелые капли дождя. Чуть ниже брода река делала петлю, окаймляя изрядный кусок леса — излюбленное место королевских охот и забав. Дом Стрелка стоял в стороне, не так уж далеко от опушки, еще придвинувшейся после прошлогодних вырубок. В округе дома Стрелок знал каждое деревце, каждый куст, дорогу мог найти с завязанными глазами.
Дождь между тем усилился, и лес наполнился ровным шорохом падающих капель. Тем неприятнее казался Стрелку этот звук, что уж очень напоминал крадущиеся человеческие шаги. Охотник не мог избавиться от ощущения, будто за ним кто-то идет, будто в спину ему устремлен пристальный и недобрый взгляд. Невольно он ускорял шаги, не раз застывал, внимательно приглядываясь и прислушиваясь.
Внезапно новый звук примешался к звуку падающих капель. Под ногами Стрелка захлюпала вода. Он остановился, озадаченный. Как бы сильно ни хлестал дождь, после трехнедельной суши земля жадно впитывала влагу и никаких ручьев на тропе к дому быть не могло. Однако же вот, чавкало. Следовательно, он потерял тропу и попал в болото.
Стрелка разом бросило в жар. Как он мог сбиться с хоженого-перехоженого пути? Что за морок напал? И винить чью-то злую волю не приходилось: в комнату Маргарет его завели, но сюда-то забрел сам. Он рывком обернулся. Невмочь было оставаться спиной к черным слепым провалам между деревьями. Стрелок отскочил, привалился спиной к неохватному стволу. Прошла минута, другая… Кругом все было тихо. Он огляделся, пытаясь сообразить, где находится и куда надо идти. Стоял на небольшой поляне, окруженной густым кустарником. Таких полян в лесу сотни.
Что же с ним творится? Никогда он не боялся леса. Забредая за многие мили от дома, знал: по тем или иным приметам найдет обратную дорогу, вернется. Тем беспомощнее чувствовал себя сейчас, заблудившись в двух шагах от дома. Постарался успокоиться, рассудить здраво. В лес он вступил никак не больше часа назад. Значит, до Гнилой трясины дойти не успел и всего лишь попал в Приречную топь… Открытие это неприятно поразило Стрелка. Получалось, он прошел мимо собственного дома.
Дождевые струи поредели. Стрелок взглянул вверх, нетерпеливо ожидая, не выглянет ли луна. Рядом хрустнула ветка. Охотник мгновенно обернулся. Из темной гущи листвы на него смотрели глаза. Огромные, удлиненные, нечеловеческие. Словно по волшебству, прекратился дождь, полная белая луна выплыла из-за облаков. Глаза — озера лунного света — приблизились, с мокрых веток на Стрелка обильно посыпались дождевые капли, и белый олень не спеша выступил из зарослей. Стрелок не шевелился. Олень стоял в двух шагах. Влажная шкура его серебрилась в лунном свете, дождевые капли поблескивали на ветвистых рогах, словно драгоценные камни в короне. Вот он изогнул шею и взглянул человеку прямо в глаза. Затем медленно, осыпая капли с трепещущих ветвей, удалился.
Стрелок вдруг сообразил, где находится. Он стоял под огромным, насчитывавшим не одну сотню лет дубом. Впереди и впрямь была топь, а сзади, в нескольких минутах ходьбы, — дом.
В очаге пылал огонь, по комнате разливался аромат жаркого. Менестрель повернул вертел. С кусков крольчатины в очаг закапал сок, зашипел на поленьях.
— Заходи, — дружелюбно предложил Менестрель хозяину. — Через минуту будет готово. Можешь пока заняться бужениной, она у тебя отменная. Да ступай переоденься, ты весь мокрый. Как раз и мясо дожарится.
Наконец они уселись за стол и воздали должное ужину. Когда с едой было покончено, Менестрель спросил:
— Что случилось? На тебе лица нет.
Стрелок устало засмеялся.
— Да… Себе дивлюсь. Только что мимо дома промчался. Знаешь, как заяц бежит: глаза в разные стороны, ничего перед собой не видит. Эдак, если хорошо разогнаться, можно и невесту мимо алтаря провести.
Менестрель не принял шутливого тона.
— Спрашиваю, что случилось.
— Побывал в замке.
Менестрель кивнул:
— Я так и думал.
— Меня провели в комнаты Аннабел, и некоторое время мы разговаривали там, потом прошли в часовню, а потом… Понимаешь, мне удалось убедить Аннабел прилечь отдохнуть, иначе она не выдержала бы завтрашнего дня. Я ушел затемно. И вот во дворе… меня нагнали и, якобы от имени Аннабел, попросили вернуться.
— Дальше. — Менестрель напряженно смотрел на него.
— Привели в комнаты, где много лет никто не жил. В комнаты, точь-в-точь похожие на покои Аннабел.
— Что?
— Поначалу я решил, что с ума схожу. Затем догадался. Это были комнаты ее умершей сестры.
Менестрель стиснул край стола. Глядя на его побелевшие пальцы, Стрелок вспомнил судорожно сжатые руки Аннабел.
— Ты уверен? — спросил Менестрель.
— Да, там висел ее портрет… Не могу взять в толк, кому и зачем понадобилось приводить меня туда… Кругом паутина — гуще, чем в лесу, пыль, книги мышами погрызены…
— Постой, — Менестрель тер рукой лоб, пытаясь собраться с мыслями, — о чем вы с Аннабел говорили?
