Мила удивилась – это был неожиданный поворот, она думала, что все закончится этим броуновским движением тел по периметру бывших швейных цехов, а тут предстояло еще и шоу! Она устроилась поудобнее, и приготовилась наблюдать за происходящим.
Ей казалось, что сейчас зависнет неловкая пауза, и смельчаков покрасоваться не найдется, но она ошиблась. На сцену уже рвалось несколько американцев. Они поднялись почти одновременно из-за своих столиков и вышли вперед.
Один из них – высокий молодой красавчик, второй невысокого роста краснолицый толстяк, явно за сорок, третий – среднего роста, голубоглазый блондин неопределенного возраста, с бледным лицом, с которого не сходила широкая улыбка.
Аделаида захлопала в ладоши, зал ее поддержал бурными аплодисментами!
– Вау! Сколько желающих рассказать о себе! Как интересно! – она протянула руку высокому красавцу, а остальным предложила присесть за ближайший к сцене столик, за которым в одиночестве сидела Мила.
Толстяк плюхнулся напротив нее, а блондин, галантно спросил по-английски:
– May I sit down here?
– Sure! – небрежно бросила Мила. Она ведь учила английский в спецшколе и потом, учась в медицинском, проходила курсы по спецпереводу медлитературы, так что могла общаться с иностранцами без всяких переводчиков.
Блондин оценил ее ответ. Улыбка его стала шире. Он отвесил Миле комплимент по поводу ее произношения, пододвинул свой стул поближе и уселся, сразу же скрестив ноги в американской манере.
Мила дежурно улыбнулась и уставилась на сцену, на которую взгромоздился красавчик. Но через минуту ей стало скучно от дежурных любезностей, которые он испускал в адрес руководства клуба и прекрасных дам. Мила исподволь взглянула на блондина – казалось, он ждал ее взгляда – смотрел в упор на нее и улыбался. Она отвернулась и постаралась сосредоточиться на речи красавчика, но ей это никак не удавалось – он говорил слишком быстро и на каком-то провинциальном диалекте, так что она едва понимала половину слов.
Но, наконец-то он кончил говорить, и Аделаида пригласила на сцену краснолицего толстяка. Он говорил гораздо лучше, и Мила легко понимала его речь. Толстяк рассказал, что он фермер, живет очень уединенно в огромном доме с большим садом, в котором не хватает хозяйки. Что полюбившуюся ему девушку будет каждый день купать в молоке. На этом моменте речь была прервана смехом и бурными аплодисментами. Затем он сказал, что ему сорок пять, но он мечтает встретить девушку до 25 лет. Мила прикрыла рот, чтобы скрыть разрывавший ее смех. Она заметила, что блондин тоже улыбается, но очень скрытно – уголками губ. Он наклонился к ней и хотел что-то сказать, но в этот момент краснолицый фермер раскланялся и начал спускаться вниз. Блондин смущенно улыбнулся, извинился и поднялся на сцену.
– Меня зовут Роджер, – сказал он просто, – я благодарен клубу «Адам и Ева» за возможность приехать в Москву и увидеть столько прекрасных дам. Я уже уверен, что вернусь домой обрученным. Я работаю врачом, и смогу обеспечить безбедную жизнь в моей стране прекрасной девушке, которая пожелает идти со мной по жизни.
Наверное, у многих возникает вопрос, почему мы едем в Россию за невестами? Что не так с этими 55 мужчинами, что они не могут найти себе пару в своей стране?
В зале наступила тишина – всем было интересно продолжение.
– Не секрет, что наши американские женщины стали слишком эмансипированными. Они думают о карьере, о развлечениях, удовлетворяют свои амбиции. Но американские мужчины, как и все мужчины в мире, мечтают о детях, семье, о любви и заботе. И все это мы видим в русских девушках, которые прекрасны, женственны, очень нежны и способны любить. Я вышел сюда, чтобы выразить свое восхищение! – и блондин галантно поклонился.
Аделаида расплылась в самой своей широкой улыбке и захлопала в ладоши. Блондин самодовольно улыбнулся, а проходя мимо Милы, заговорщески подмигнул ей.
Этот почин оказался заразительным – публика оживилась, на сцену один за другим начали выходить мужчины, рассказывали о себе. Видно было, что они не только старались произвести впечатление на дам, но и переплюнуть один другого. Поэтому речи становились все более продолжительными и витьеватыми.
Мила слушала с интересом. Многие женихи отличались отменным чувством юмора, они подкалывали конкурентов, подтрунивали друг над другом. Некоторые даже рассказывали анекдоты. Бедная Ольга, порой, с трудом подбирала слова, чтобы в точности перевести их речи.
Мила то хохотала как сумасшедшая, то, сочувственно кивала, то перемигивалась с Ольгой, которая всем видом показывала ей, как устала от этих бесконечных каламбуров – в общем, процесс затянул ее без остатка. Она вдруг почувствовала легкость. Ее душевная боль, которая обычно не оставляла ее ни на минуты, ноя изнутри, как больной зуб, утихла. Просто перестала существовать.
