– В теории, – подчеркнула она. – О практической стороне мы и не говорим.
– Да, верно. Майко, с которыми мы сотрудничаем, постоянно обучаются. Мы берем на себя их расходы, чтобы в дальнейшем девушки смогли стать настоящими гейшами. Дом, который ты посетила, это окия – традиционное место обитания гейш. Сегодня ты увидела только двух из наших подопечных, остальные были на банкете и проводили чайную церемонию.
– Ага… – задумчиво протянула Айуми, и я догадался, что ее зацепил мой рассказ. – А в чем конкретно заключается твое предложение?
Вот и наступил кульминационный момент. Надеюсь, мне не придется ни о чем жалеть. Но если не попробуешь, не узнаешь. Ведь так говорят?
– Я хочу, чтобы ты следила за качеством выполнения их работы.
Последовала минута молчания, а затем Айуми разразилась громким смехом. Где-то неподалеку раздался лай собак, которые явно вторили хохоту девушки.
Я подождал, когда она придет в себя, и вскоре Айуми успокоилась и покачала головой.
– Администратор в доме гейш? Ну ты и шутник, Такуми-сан! – проговорила она, отдышавшись и отсмеявшись. – Разве этим не заведуют хозяйки? Их еще называют мамами. Они – те злые тети, на плечи которых падает вся ответственность за происходящее в окия.
– Глаз да глаз нужен и за ними, – подытожил я, удивившись реакции Айуми.
Мне не понравилось, что Айуми смотрела на меня как на дурака.
– В последний раз оби одной из наших учениц был так слабо затянут, что кимоно начало спадать прямо во время танца. Это нанесло непоправимый репутационный ущерб, но отец справился с проблемой. А у меня появилась идея о двухуровневой системе контроля, – объяснил я. – Кстати, лишь высокопоставленные политики и богатые бизнесмены могут позволить себе провести вечер в чайном домике в обществе наших учениц. У нас нет права на ошибку.
Выслушав меня, Айуми сменила позу, теперь она сидела боком, опершись рукой на спинку скамьи. Каждый раз, когда я всматривался в глаза девушки, мне вспоминался рисунок карандашом, вложенный в омамори.
А ведь это было пятнадцать лет назад…
«Голубые глаза – большая редкость. Мне следует навести кое-какие справки», – подумал я, и в ту же секунду Айуми заговорила.
– Что ж… – Айуми привстала со скамьи. – У меня есть время на размышления?
– Все время мира в твоем распоряжении, но мне бы очень хотелось, чтобы ты согласилась. Как говорит мой отец: «Ничего не происходит просто так». Я рад с тобой познакомиться, хоть ты и облила мою рубашку. И надеюсь, что твоя помощь сможет сделать окия лучше.
Наша встреча подходила к концу, и мы это оба чувствовали. Длинные волосы Айуми развевал ветер, запутывая концы прядей.
Распутать их Айуми не удалось: я услышал негромкую брань, судя по всему, на русском языке.
– Мне вот интересно, а на каком языке ты думаешь? – спросил я, пока мы направлялись к машине.
– Иногда на русском, а порой и на японском, – ответила она. – Но чаще на русском. Я же родилась в России.
– Здорово, – отметил я. – Но если тебе снова взгрустнется, то советую посмотреть фильм «Сумеречный самурай»[27]. Любая боль уйдет на фоне трагической истории, я уверен.
– В таком случае ты перескажешь мне содержание сказки «Колобок», – с вызовом заявила она, усаживаясь на переднее сиденье.
– Справедливо, – улыбнулся я, захлопывая пассажирскую дверь.
Найти парковочное место было легко, зато отыскать в себе силы, чтобы подняться на свой этаж, оказалось непосильной задачей. Пьянящая магия вечера все еще бурлила в жилах, и я не мог прийти в себя. Я не пил алкоголь, но чувствовал себя захмелевшим.
Плащ пропитался духами Айуми.
Что-то цветочное и неуловимое, возможно, еле ощутимый запах бергамота.
Бергамот рос и в нашем саду в Осаке. Если кто-то из домочадцев заболевал, мама сразу же срывала парочку плодов с дерева и заваривала чай. Я думал об Айуми всю дорогу, а проклятый амулет не давал мне покоя.
Нужно бы встретиться с мамой и побеседовать о событиях той ночи пятнадцатилетней давности.
Странно, но Юри за весь вечер даже ни разу не позвонила. Полагаю, она не скучала, значит, мой поздний приход не повлияет на ее настроение.
Вставив ключ в замочную скважину и открыв дверь, я ожидал увидеть Юри, бегущую мне навстречу, однако, к моему удивлению, коридор оказался пуст. Прислушавшись, я понял, что Юри принимает душ, и решил использовать момент, чтобы проверить ее телефон.
Быстро разувшись и на всякий случай стараясь двигаться потише, я проскользнул в спальню. Телефон Юри я не обнаружил.
– Черт! – выругался я, но продолжил поиски, которые в результате оказались тщетными.
«Очевидно, она взяла телефон в ванную».
Минут через десять в коридоре раздались шлепающие шаги по холодному полу, а потом в спальне появилась Юри. На ней было только полотенце, едва прикрывающее обнаженное тело.
