– Из твоей головы до сих пор образ гейши послевоенного времени не выветрился? Лилиан, Макото! Вроде мы были на одном факультете, изучали одинаковые предметы, а мозгов у каждого меньше, чем у белки! – ни с того ни с сего вспылила я, с жаром принявшись защищать окия, в котором работала. – Вы предлагаете мне вернуть деньги обратно?
– Эй, нам просто интересна причина, – примирительно развел руками Макото. – Но, может, сменим тему? Ты в курсе, что у Такуми-сана есть невеста? Хотя в невестах ходит дольше, чем мы в университете учились, – хихикнул он и подмигнул мне и Лили. – Я помню, что как-то раз встретил их на мероприятии по криптовалюте. Она дочь богатого мецената из Осаки.
– Мне все равно. И вообще, меня их отношения не касаются, – проворчала я, а Лили громко фыркнула.
– Но целоваться с Такуми ты при первой возможности побежишь, вот настоящая цена твоей зарплаты!
– Во-первых, – начала я, не на шутку обидевшись, – у меня было минутное помутнение рассудка, во-вторых, он не ответил на поцелуй, а в-третьих…
– Погодите-ка, я что-то не пойму, ты с ним… что? – встрял Макото, переводя взгляд то на меня, то на Лили.
Но разговор скомкался, а потом закончился и наш совместный обед. Мы не поняли друг друга, хотя я уже не сердилась на Макото и Лилиан, главное, что денег хватало на оплату арендованной квартиры, я могла двигаться дальше и строить планы на будущее.
В глубине души я хотела отложить денег, чтобы вернуться в родной дом на Сахалине и отремонтировать его. Боюсь, что из-за частых дождей и без должного ухода он прогнил до основания.
После обеда майко обычно поднимались на второй этаж окия, где хранились огромные сундуки с кимоно, поясами и другими аксессуарами, в том числе заколками канзаши в виде цветов и бабочек, париками и прочими аксессуарами для причесок.
К примеру, сегодня девушки должны были тренироваться завязывать пояс оби и ходить на деревянных сандалиях окобо. Обычно к каждой ученице еще в самом начале обучения приставлена опытная девушка.
Вот и сейчас на татами устроились пять юных майко и столько же наставниц.
Надо сказать, что наставница является старшей отнюдь не по возрасту: достаточно провести хотя бы вечер в качестве гейши или практикующей майко – и право преподавать уже у тебя в кармане.
Если в занятии по завязыванию пояса оби не было ничего особенного, то хождение в сандалиях окобо, а это обувь на танкетке, оказалось забавным. Девушки почти сразу же падали, тщетно пытаясь сохранить равновесие и держать спину прямо. Наставницы ругались, но давали дельные советы и демонстрировали свое умение.
Затем какая-то майко в очередной раз грохнулась на пол и отпечатала свой макияж прямо на татами. Я думала, она зальется слезами, но девушка лишь улыбнулась. Соученицы, которые выглядели очень дружелюбно, быстро помогли ей подняться.
Атмосфера была удивительно располагающей, и я присоединилась к общему веселью. Одна из наставниц заметила смену моего настроения и быстро засеменила ко мне. На ней было легкое голубое кимоно, расписанное розовыми цветами. Широкий синий пояс окаймлял талию, волосы украшали живые цветы.
– Айуми-сан, не желаете попробовать? Целыми днями сидеть в углу не скучно?
На меня словно вылили ведро воды. Со мной заговорили!
– О нет, мне приятнее наблюдать за вами, я даже надеть сандалии не сумею, – вежливо ответила я и внимательно посмотрела на наставницу.
Лица всех девушек были так сильно набелены, что я их почти не различала.
Чтобы не показаться невеждой, я решила уточнить:
– А можно иногда задавать вам вопросы? За вами настолько интересно наблюдать, вы такие юные и красивые, но кое-что для меня остается загадкой.
– Конечно, – согласилась самая старшая. Ее звали Фумуэ, она работала гейшей уже десять лет.
Тем временем остальные девушки быстро окружили меня. Я обрадовалась. Это было первое тесное общение с того момента, как я начала трудиться в окия.
– Почему вы решили посвятить себя этому делу?
Девушки не выказали изумления, ни один мускул не дрогнул на их накрашенных личиках.
– Теперь гейшами становятся в основном те, кто искренне любит традиционную японскую культуру и пытается ее сберечь, – объяснила Фумуэ, поправляя свое шикарное кимоно. – Ну а наш Ёсивара не является ханамати. Раньше здесь был квартал красных фонарей. Кстати, в отличие от других ханамати, семья Такуми-сана не требует с наших учениц плату за обучение. Его отец весьма консервативный человек, он действительно делает все, чтобы на нас был высокий спрос.
– Вот и я скоро стану настоящей гейшей, и мне разрешат надеть дорогое кимоно! – крикнула самая младшая. Девочке было от силы лет пятнадцать-шестнадцать.
– А давайте нарядим Айуми! – раздался чей-то голос. – Она сидит целыми днями в углу и пытается найти в нас недостатки. Пусть попробует походить в кимоно, которое весит больше шести килограммов!
– Да! – согласились остальные, и не успела я что-то возразить, как девушки уже побежали к сундукам доставать кимоно и украшения.
Я сопротивлялась как могла, отговаривала и убеждала, что это не входит в мои обязанности.
