Я был уверен, что мы не договоримся и не разойдемся с миром, поэтому поспешил удалиться, но внезапно ощутил резкую боль в районе поясницы и рухнул на колени. Я оглянулся и понял, что отец ударил меня тростью, которая теперь валялась на полу.
– Не смей мне грубить, мелкий щенок! – крикнул отец и направился ко мне.
Боль стала пульсирующей, но потом чуть ослабела, и я попытался встать на ноги.
– Брак с Юри позволит нам использовать фонды ее родителей, что удвоит нашу финансовую стабильность. Или ты забыл, как наши семьи голодали после войны? Может, мне лишить тебя наследства и средств к существованию, чтобы ты, как никчемный пес, сгинул на улице без штанов и денег? Ты будешь нищим, твоя гейша забудет тебя! И ты еще спасибо мне скажешь. А теперь вставай и наведи порядок среди бардака, который устроил.
Окончательно очухавшись и выпрямившись, я попятился к двери. Я понимал, что обратного пути не будет.
Собравшись с мыслями, я покинул кабинет отца.
– Прощай, папа.
Словно угадав мое настроение, погода тоже решила испортиться. Небо заволокли крупные серые кучевые облака, из которых накрапывал дождь. Капли стучали по лобовому стеклу автомобиля. В голове созрел план. Я не успел попрощаться с мамой. Перед уходом она окликнула меня по имени, но я даже не оглянулся.
Не хотелось, чтобы она видела меня злым и раздраженным.
Внезапно дождь обрушился на Осаку с такой силой, словно все реки и океаны взмыли в небеса, чтобы потом хлынуть на землю и затопить окрестности. Видимость резко ухудшилась, не позволяя ничего различить даже на метр вперед. Я возвращался в окия за Айуми.
Ей в окия уже не место, как и мне в родительском доме.
Внезапно я почувствовал сильный удар. Похоже, моя машина врезалась в автомобиль, стоящий впереди. В глазах потемнело, сознание спуталось. Я плохо соображал, но инстинктивно дотронулся до лица, которое оказалось липким, а потом посмотрел на пальцы. На них была кровь.
Но вдруг мир погрузился во мрак, когда же он рассеялся, я увидел своего давнего знакомого с бутылкой саке.
Последний снег таял под лучами весеннего солнца, оставляя после себя мокрые и грязные следы на проклюнувшейся траве. Закрыв калитку и водрузив на плечи массивный ковер, я зашагала к реке.
Добравшись до берега, я сняла груз и с тоской посмотрела на истрепанный ковер, который годами пожирали моль и пыль, а затем принялась активно чистить его от осевшей грязи, стараясь не повредить увядшие ворсинки.
Возле реки дул ледяной ветер, подушечки пальцев моментально сморщились и напоминали грибы. Но я не чувствовала холода и неустанно продолжала работу, потому что монотонный труд помогал отвлечься от мыслей, витавших в голове.
Почистив ковер, я ненадолго уставилась на него, совсем позабыв, что обратно я не смогу его унести из-за тяжести впитавшейся воды.
– Что ж, – сказала я. – Надеюсь, проходящие мимо козы не наследят и мне не придется его снова чистить.
– Ая! – раздалось поблизости. – Не верю своим глазам, ты вернулась!
Яркое весеннее солнце не давало внимательно рассмотреть того, кто меня окликал, да еще и уменьшительным именем. Направившись к ручью, стекающему в реку, я все же разглядела этого человека. Молодой парень нес железное ведро. Светлые волосы без седины, ровный овал лица и отросшая щетина. Лицо оказалось до боли знакомо, и вдруг память моя прояснилась, причем так же быстро, как молния рассекает пасмурное небо.
– Виктор, – прошептала я. Неужели я не обманулась и это действительно он?
На мне была старая куртка отца, которую я нашла на чердаке в пыльном чемодане. И мамино платье в подсолнухах. Понимая, что выгляжу некрасиво, я невольно поежилась и попыталась прикрыться щеткой. Для большей нелепости не хватало еще шапки-ушанки. Ветер еще с раннего утра не унимался и щекотал уши, поэтому на голову я повязала платок.
– Ая, ты что, не признала? Это же я, Витя, вместе в школу ходили. Я думал, что тебя здесь никогда не увижу, – проговорил он и перемахнул через ручей.
– Привет. – Я приподняла руку для приветствия.
– Не понял… разве так встречают друзей? Иди-ка сюда.
В следующую секунду я почувствовала, как земля ушла из-под ног. Виктор крепко обнял меня, подхватив на руки.
– Сколько лет, сколько зим! А я уж решил, что останешься в своей Японии и никогда не вернешься в нашу глушь! – взахлеб говорил он, не переставая меня удивлять. – Давно приехала?
– Ни много ни мало полгода.
Он присвистнул.
– Ничего себе! А почему я тебя раньше не встречал?
– Не знаю, – скромно ответила я, прокручивая в голове тот же вопрос.
Наверное, именно потому, что я редко показывалась на людях после несчастного случая с Такуми. Первые дни были особенно тяжелыми, а собственное бессилие и грубая брань его отца побудили меня вернуться на Сахалин. И это было не таким уж и плохим решением.
Виктор жил через пару дворов от нашего дома, и большую часть школьной жизни мы провели вместе, таская друг за другом рюкзаки на желания. Увидеть его здесь – словно вновь окунуться в атмосферу детства, когда все было хорошо.
