– Хорошо, но как ты поступишь со снимками? Пока я работаю в окия, никто не должен их увидеть, – заволновалась я, понимая, что могу стать источником новых сплетен.
– Этот день принадлежит нам, – подчеркнул Такуми, не отводя от меня взгляда. – И фото будут только наши, и все эмоции. Прошу тебя, Айуми, для меня честь быть твоим спутником. Пусть твоя красота будет запечатлена на снимках, ты станешь блистать на фоне чудесного пейзажа. И у нас останутся общие воспоминания.
Сейчас мне действительно казалось, что я прожила две жизни. Старая осталась в России, где под руинами прошлого в сырой земле лежали мои мама и папа. А новая только начиналась в компании мужчины, который однажды потерял меня, а теперь отчаянно пытался удержать. Я не могла отвергнуть предложение Такуми.
И, раскрыв красный зонт с птицами, я приготовилась насладиться самым лучшим днем в новой жизни.
Камера любила лицо Айуми на все сто процентов. Какую бы позу ни принимала девушка, какую бы эмоцию ни выражала – фотографии получались исключительно удачными. Мне же оставалось завидовать, с какой легкостью она входила в разные образы. Я лишь старался выглядеть максимально презентабельно рядом с Айуми.
Я никогда не считал себя особо привлекательным, хотя девушки утверждали обратное. У меня до сих пор был детский комплекс, поскольку в младшей школе одноклассница заявила, что у меня некрасивый нос. И теперь каждое утро, стоя в ванной комнате перед зеркалом, я стараюсь убедить себя, что нос не такой и страшный, а уж потом начинаю умываться.
Фотограф был настоящим профи. Мы и раньше сотрудничали. Иногда он приезжал в окия или в чайный домик, чтобы сделать снимки для местных газет и зафиксировать самые приятные моменты проводимых вечеров.
Идея, связанная с фотосессией, возникла в моей голове сразу же после того, как я вернул спрятанную одежду Айуми в бане. Мне хотелось иметь хоть какую-то частичку этой женщины даже на расстоянии. Кто знает, вдруг она снова убежит и исчезнет с горизонта?
– А теперь пусть Такуми-сан сядет на плетеный стул, а наша Айуми-сан расположится позади него – возле дерева, – фотограф периодически раздавал указания. – Пожалуйста, поднимите зонт чуть выше. Вот так. Отличный кадр получится!
– Когда фотографии будут готовы? – поинтересовался я, ощущая присутствие Айуми рядом с собой.
– Через недельку или попозже можно будет вам отправить. Вы не переживайте, сделаю вовремя.
Удовлетворенно кивнув, я перевел взгляд на Айуми. Голубые глаза стали лазурными, лицо, освещенное солнечными лучами, было милым и невинным. Белила, которыми красятся гейши, были мне не по душе, однако к образу Айуми я уже начал привыкать.
– Тебе понравилось? – спросил я, крепко сжимая ее руку, пока фотограф активно щелкал затвором.
– Да, – с долей покорности ответила Айуми.
– Я сейчас спрашиваю тебя не как человек, которого ты заставила заплатить за свидание, а как парень, который как-то раз дотащил тебя до кровати, когда ты сильно напилась, причем похуже, чем мужик на пивном фестивале.
Фотограф замер, похоже, услышав мои слова, и приподнял бровь. К счастью, у него хватило такта отойти подальше, чтобы не быть невольным свидетелем интимного разговора.
Айуми выдавила тихий смешок.
– Мне действительно все понравилось, правда, – сказала она, не отводя взгляда, но я чувствовал, что она смущена.
– Могу ли я продолжать держать тебя за руку? – прошептал я, надеясь получить положительный ответ.
Айуми кивнула, но мне было мало. Наполненный внезапным весельем, я подхватил ее на руки и закружил, подбирая подол кимоно.
– Пусти, у меня сейчас в глазах задвоится! – закричала она, но меня было не остановить.
Фотограф сначала не понял причину возгласа Айуми, но быстро смекнул, что к чему, и принялся вновь энергично щелкать затвором. Думаю, именно эти фотографии смогут передать истинные эмоции, в отличие от застывших поз, которые мы принимали еще некоторое время назад. Айуми смеялась безо всякого стеснения, робость и сдержанность пропали.
Вот она, настоящая Айуми, не обремененная обязанностями или проявлениями чужой воли.
Лишь когда я подустал, я опустил девушку на землю.
Солнце двигалось по небу по своей неизменной траектории, прячась за облаками, и парк уже не озаряли яркие лучи. Стало прохладно, от деревьев с нависающими ветвями протянулись длинные тени. Вдалеке прогремел гром.
Поблагодарив фотографа за отличную работу, мы с Айуми отправились в беседку около озера, чтобы еще немного побыть наедине.
– Подождем здесь моего водителя, – сказал я, отряхивая листья со скамьи. – Потом доставим тебя в окия.
Айуми присела, сохраняя идеальную осанку, и раскрыла огромный веер, обмахивая чуть вспотевшее лицо.
– Айуми, ты же знаешь, что можешь выйти из бизнеса?
– Только если решусь на замужество, Такуми-сан, – невозмутимо ответила она с холодной отстраненностью, словно сегодняшнего дня и не было в нашей жизни.
– Я понимаю твои страхи и всецело их разделяю. Если ты не доверяешь мне, я могу положить на твой счет столько денег, сколько ты попросишь. Ведь тебя держит в окия исключительно финансовая сторона?
