Маленькое существо пригрелось у него на руках, уши перестали дрожать. Собака сидела совершенно спокойно, ждала.
– Она милая, – сказала Галина Сергеевна. – Молчаливая. Я других слышу, а её почти нет. Характер хороший. Я её себе оставлю, наверное, она уж подросток!.. Ей нужен дом, а я недоглядела… Только время упустила, может, хорошим людям бы отдала.
– Мы возьмём? – повторил Родион настойчиво и посмотрел Тонечке в лицо.
…Он как-то совершенно позабыл про своё положение, про дядьку в камере, про возвращение в детдом! Даже про боль в боку позабыл, словно волшебная собака р-раз! – и слизнула все эти тягостные мысли.
– Родион, – Тонечка положила руку ему на плечо. – Мы должны подумать. Это же серьёзное дело!
– Ну, думайте, думайте, – разрешила Галина Сергеевна. – Если надумаете, звоните, мы всегда на месте.
Тонечка взяла собаку у Родиона из рук и пристально на неё посмотрела. Та тоже посмотрела, и Тонечке показалось, что они поняли друг друга.
…Ты подожди, мысленно сказала существу Тонечка. Совсем немножко. Мы сейчас уйдём, но вернёмся за тобой. Ты понимаешь?..
…Понимаю, ответила ей собака. Я подожду, ничего. Конечно подожду! Но я бы к вам… пошла. У вас мальчик хороший, добрый.
– Мы не возьмём? – спросил Родион.
Тонечка вздохнула и посадила собаку на пол.
– Пока нет.
Он хмуро посмотрел в сторону.
И сразу всё вернулось: боль в боку, страх, что ищут и вот-вот найдут, страх, что не найдут, куда тогда деваться!.. Волшебная собака волшебным образом спасла бы его, а так – не будет никакой собаки, и спасаться придётся самому.
Они пошли к выходу – через калитку посреди коридора – и маленькое существо пошло за ними, не осталось с родственниками и друзьями, которые вовсю резвились, носились и играли.
Мальчишка оглянулся.
– Давай возьмём! – вырвалось у него.
– Мы сейчас не можем, – беспомощно ответила Тонечка.
– Но она же идёт за нами, смотри!
Галина Сергеевна молча наблюдала.
– Мы не можем сейчас, – повторила Тонечка. – Нам нужно с родственниками посоветоваться! У нас куча родственников.
Тут она сообразила, что у Родиона нет вообще никаких родственников, и заторопилась.
– Давай, обувайся, нам ещё до четырёх нужно много дел переделать.
Она подставила Родиону кроссовки, он молча сунул в них ноги. Тонечка не стала зашнуровывать, чтоб скорее уйти и от собаки, и от её хозяйки.
– Ну что ты? – спросила она, когда они выбрались на улицу. – Мы же и ехали, только чтобы посмотреть! И ты больших собак любишь, а эти крошечные совсем!
– Но она же за нами пошла!..
– Мы за ней вернёмся.
– Ничего мы не вернёмся.
…Да уж, подумала Тонечка. Дала я маху, совсем как Галина Сергеевна!.. Потащила парня смотреть щенков, как ему объяснить, что сейчас брать собаку она и не собиралась? А он ведь тоже подросток и тоже… непристроенный!
Некоторое время они просто шли по улице, молчали и думали каждый о своём. Потом Тонечка спохватилась.
– Нам нужно вызвать такси, мы пешком не дойдём, тут далеко.
Родион покосился на неё – вот люди, а? На автобусе поехать ей даже в голову не приходит! И гостиница ихняя невозможная – кругом мрамор, сверкающие полы, мягкие кресла, официанты в формах, а в комнате тапочки лежат пушистые и халат мягкий!.. Небось, за всю эту красоту деньги платят бешеные, лучше бы собаку купили!..
– Будет через пять минут, – сообщила Тонечка про такси и сунула телефон в карман. – Ждём. Смотри, Родион, это совершенно особенный район Нижнего, я про него читала. Его заложили в двадцатых годах прошлого века, когда стали строить автомобильный завод. Здесь полным-полно конструктивизма!
– Это что значит?
– Это такая архитектурная форма, вернее, направление. Вон видишь, такие прямоугольные балконы, а внизу арки квадратные? Это и есть конструктивизм! Здесь где-то кинотеатр со скульптурами на крыше, я видела фотографии, вот бы посмотреть.
– Ты архитектор, что ли?
– Я сценаристка, – ответила Тонечка беспечно. – Пишу сценарии для сериалов. Ну, и для фильмов.
– Да ладно, – сказал парень басом.
– Точно тебе говорю.
– Молодёжные? Или для стариков?
– Это уж как пойдёт, – усмехнулась Тонечка. – По всякому бывает.
– А про общагу? Это ты?
– Нет, не я.
– А про необитаемый остров?
– Тоже не я.
– А про пацана с Рублевки, который как бы в полиции служит, а на самом деле он богатый?
– И это не я, – призналась Тонечка, чувствуя, что Родион разочаровывается всё больше и больше.
– А что тогда ты?..
– Про курсантов я.
Родион просиял. Этот фильм они всем детдомом любили! Там жизнь была похожа на их собственную как две капли воды.
– Чесслово?
Тонечка кивнула на подъезжавшую машину:
– Чесслово. Садись, я прямо замёрзла, ужас!.. Когда весна придёт!
Они немного не доехали до Покровской, вышли возле большого магазина. Родион плёлся за Тонечкой, сунув руки в карманы безразмерной куртки, купленной только вчера. Он думал какими-то скачками – то про оставленную собаку, то про «курсантов», то про свои горести, то про воздушные шары и про то, как их нарисовать.
Тонечка оглянулась на него. Он шёл весь поникший, плечи сгорблены, волосы лезут в глаза, шапка натянута почти на уши, под глазом синяк, на скуле царапины.
