Семенов вкратце рассказал ему историю своего попадания в Полянск.
– Лихо, – заметил Брянцев. – Вам палец в рот не клади, профессор…
– Всю руку отхвачу, – грозно закончил Семенов и рассмеялся. Остальные присоединились к его смеху.
– Ну, зайдите ко мне, – предложил Брянцев. – Раз уж мы встретились, то я могу взять роль гида по этим местам.
– Отличная идея, – заявила Рубцова. – Вася, пойдем.
И они пошли к Брянцеву.
Никто из троих не обратил внимания на высокого седого человека, присевшего рядом отдохнуть. И правда, что ж удивительного в том, что пожилой человек присел отдохнуть. Однако, когда троица двинулась по направлению к Копейкино, седой моментально поднялся и резвым шагом отправился вслед. Семен Федорович Вьюгин, а именно он, как нетрудно догадаться, шел за профессором и его спутницей, в свою очередь, не придал должного значения мужчине лет тридцати с вьющимися каштановыми волосами, фотографировавшему пейзаж неподалеку.
И только глазастая Вера Никитична Тишкина, волею судьбы гулявшая здесь же со своим мужем, заметила интересную особенность: мужчина фотографировал пейзаж так, чтобы в кадр попали Семенов, Брянцев, Рубцова, и седой. Алексей Александрович Тишкин, погруженный в свои мысли, ничего не заметил, а Вера Никитична оставила свои наблюдения при себе.
«Любопытно, – подумала она. – Не повторяются ли здесь события двухлетней давности?»
Она подумала это не всерьез, но дальнейшее показало, что Вера Никитична ошибалась.
Туристическая палатка на берегу реки Крутой ничем не отличалась от тысяч и тысяч себе подобных. В палатке на данный момент находились двое: нервная худая брюнетка лет 37–38 и того же возраста мужчина с вьющимися каштановыми волосами.
– Ты проследил за ними? – отрывисто спросила женщина.
– Да, и даже сделал фотографии, – гордо ответил каштанововолосый.
– А как их проявить? – сухо поинтересовалась женщина.
– Сейчас никак, Лиза, вернемся, тогда проявим.
– Ну ладно, расскажи, что ты там видел.
Мужчина рассказал, не забыв упомянуть седого.
– Что это за седой? – подозрительно спросила Лиза. – Ты его знаешь, Петя?
– Впервые вижу.
– И ты уверен, что он за ними не следил?
– До конца не уверен, но похоже на то. А он тебя видел?
– Это осложняет дело, – нахмурилась она.
– Почему?
– Нам не нужны неизвестные величины, а этого человека можно обозначить как Х.
– Ну, не думаю, что это создает нам серьезные трудности, – легкомысленно заметил Петя.
– Может и нет, но расслабляться не стоит, – сухо ответила Лиза.
Он промолчал и потянулся за сигаретой.
– А ты выяснил что-нибудь о том человеке, с которым столкнулся утром?
– Он живет в Полянске, его фамилия Смолянков.
– Что он из себя представляет? – требовательно спросила брюнетка.
– Моего возраста, блондин…
– Не в плане внешности, – перебила она его.
– Я не выяснял, – пожал плечами Петя. – Да и какая разница?
– Может он тоже, как седой, следил за ними.
– Ну, у тебя прямо мания, – рассмеялся он.
– Может быть… – поморщилась она от запаха сигаретного дыма. – Итак, как мы будем действовать?
– Ну, это тебе решать, Лиза.
– А у тебя есть предложения, Петя?
– Подождем, пособираем информацию.
– До каких пор?
– Ну, я не знаю. В конце концов, думаю, мы добьемся успеха.
– Хотелось бы в это верить, – неприязненно усмехнулась она. – Слушай, иди со своим дымом на воздух, давай, давай, – и она бесцеремонно вытолкнула его из палатки.
Николай Александрович Брянцев задумчиво скреб подбородок.
– Все-таки странный человек, профессор, – тихо проговорил он. – Никогда не понимал его до конца. Он, например, живет с женой, которая ему изменяет направо и налево. Но уж главное свинство – вязаться с Юлей, когда женат. Развелся бы, да и тогда поискал кого-нибудь другого.
Николай Александрович резким движением отогнал назойливую муху и продолжал беседу с самим собой.
– Мало, что навязался к своей знакомой, теперь вот будет меня осаждать, пел тут, как соловей. Вот, мол, комаров кормлю. Я вынужден играть роль радушного хозяина. И присутствие Юли осложняет положение. Такое ощущение, что он специально приехал сюда, чтобы позлить меня. Прекрасно знает о моих чувствах к Юле. И что она нашла в нем! Да, он обаятелен, не скрою, и всё же… Впрочем, – добавил он, грустно завершая монолог. – Я пока – на бобах.
С этими словами Николай Александрович поднялся и отправился к себе на крыльцо насладиться лазоревой голубизной неба.
Профессор Семенов сделал всё, чтобы остаться одному наедине со своими мыслями. А они не давали ему покоя.
«Ох уж, этот Брянцев – думал он, уединившись на прохладной веранде. Только что профессор спровадил Ленку гулять, вел себя любезно, но временами ловил на себе его взгляд. – Он не переносит меня, это ясно. По всем канонам, – усмехнулся профессор, – я должен бы относиться к нему также, но я к нему равнодушен. Кто он, собственно? Мелкая сошка, доцентик. Стал в тридцать лет доцентом и возомнил из себя бог знает что! А хирург он посредственный, мне ли не знать. Что с того, что ему нравится Юля. Ей он не нравится – это главное».
Обдумав ситуацию, профессор повеселел и довольно потер руки.
