Пойдем играть к Адамсам полностью

«Бог помогает тем, кто помогает себе сам», – говорила ее мать, и Барбара всегда старалась рассчитывать только на себя. Будучи жизнерадостным и деятельным человеком, она обнаружила, что Бог действительно помогает тем, кто помогает себе. Хорошие вещи случаются. Он был справедлив, а еще это было символом ее веры.

Никто не будет ее искать, никто не будет ей помогать, если только она сама не поможет этому случиться. Ее мать в данный момент – если не спала, – вероятно, думала, как хорошо, что Барбара проводит две недели в деревне. Адамсы же думали о том, как им повезло, что у них есть такая компетентная молодая няня. Бог думал о своих делах, а Барбара должна думать о своих.

Извиваясь в тщетной попытке найти удобное положение, Барбара сказала себе: хорошо, я часть игры. Вероятно, это началось давным-давно с кукол, игрушечных солдатиков и историй, которые дети сами придумывали на основе увиденного и услышанного. Затем, когда они подросли и игрушки поднадоели, они вышли на улицу, ради большей свободы. Но игра не прекращалась. Дети взяли на себя роль кукол. Сами стали куклами. Игра – это упражнение, с которого ребенок готовится к жизни, как любили повторять учителя. Дети расширили для себя королевство, в котором стали править. И оно было безнадзорным – еще одно учительское определение – и существовало целиком вне мира взрослых. Барбара понимала это. У кого в какой-то период не было своего личного королевства? Барбара представляла, как они ревниво оберегали свою тайну от взрослой среды, в которой были бессильны.

Но возраст и знания все портят. Наступил момент, когда они перестали верить в королей и королев, когда потребовались новые образцы для подражания, и игра пошла дальше.

Она продолжалась, – сказала себе Барбара. Продолжалась неторопливо, принимая причудливые формы, словно имела случайный характер (хотя Барбара так не считала). Тем не менее, с точки зрения детей, получалось, что в один день они играли в эту игру, на следующий день она им надоедала, а на третий они уже играли во что-то новое (хотя вовсе не являвшееся таковым). Уйдя в холмы и леса, они превратились в обездоленных партизан своего бывшего королевства, в его Движение Сопротивления. А потом им это наскучило – разве Синди не говорила, что до этого момента они не так часто и играли? – и тут появилась Барбара.

И тут появилась я, – сказала себе Барбара. Что-то в этой фразе привлекло ее. И тут появилась я. Все стало предельно ясно. Я – четвертый уровень игры.

Родители уехали и, по детским меркам, надолго. Теперь дети могли, теперь они могли – что? Кто знает? Этому мешала лишь глупая Барбара, тупая Учительница, выскочившая на сцену в голубом летнем платьишке. Как легко все сошлось – необузданное детское воображение и возможность заполучить Барбару в качестве жертвы. Теперь они смогут поиграть по-настоящему.

Если смогут. Если осмелятся.

И они осмелились.

Но что это был за четвертый уровень?

Внезапно в голове у Барбары промелькнуло нечто холодное и темное, и поселилось в недосягаемой глубине ее сознания. Предчувствие.

Она задумалась.

Ладно, я их новая игрушка. Как сказала Терри. Хожу, разговариваю, когда мне разрешают. Они могут двигать моими руками и ногами. Могут даже одевать и раздевать меня, если захотят. Но как они играют с куклами?

Кто-то может представить себе довольно безобидную сцену, где маленькая девочка вроде Синди в истерике швыряет свою куклу через всю комнату. Она перестанет плакать, поскольку, если кукла сломается, кто-нибудь ее починит или купит новую. Таким образом Синди научится больше ничего не ломать. Но что, если кто-то вдруг сам стал куклой? При этой мысли кукле-Барбаре показалось, что лицо Синди увеличилось в размерах, а ее ясные, любопытные глаза стали грозными и холодными, как у кошки.

Опять же кто-то может не увидеть ничего плохого в том, что Пол отводил своих игрушечных солдатиков в темницу, привязывал их веревкой к столбам из прутиков и расстреливал по команде. Пол давал выход своей мальчишеской агрессии. В любом случае завтра утром они снова будут готовы сражаться, терпеть поражение и быть казненными. Настоящих солдат, реальных людей, конечно же, казнят лишь один раз. Один раз. Маленький Пол внезапно показался Барбаре еще бо`льшим чудовищем.

Разве Синди не говорила, что они отводили пленников и заложников в лес или в заброшенный домик прислуги, он же штаб Свободной Пятерки, и пытали их, чтобы выведать секреты? Даже в этом было не так много плохого. Эротические игры, открытия, разбор ценностей. На следующий день пленники возвращались невредимыми, угрюмыми и не желающими никому ничего рассказывать, а значит, снова готовыми к пыткам. Но если пленники были настоящими?