— Иди, малышка, — я как мог ободряюще улыбнулся Саше, когда она вопросительно на меня посмотрела, но мне понравилось, что ей важно было моё решение, хоть она и стушевалась перед родительским натиском.
— Ну, что, сынок, — мама хрустнула пальцами когда все вышли, — покажи-ка маме где болит…
Александра
— Фууух…
Из меня, кажется, вышел весь воздух, когда я плюхнулась на кушетку напротив палаты. Ощущение, что я слезла с американских горок и сейчас меня немного трясёт, мутит и одновременно радует, что всё закончилось.
— Она на всех так действует, — я вопросительно подняла брови в ответ на мужскую реплику, — наша мама. Она на всех так действует. Слишком энергична и… — Он пощелкал пальцами, подбирая слово, — деятельна. Ты привыкнешь.
— Надеюсь.
Мы помолчали.
— Может отвезти тебя домой? — Я отрицательно мотнула головой, даже не смотря на него. — Хотя бы переоденешься и освежишься. Дома-то ножницы точно есть.
— Не нужно, спасибо, — в сотый раз за день покраснели мои щеки, — Рита обещала принести всё необходимое. И в душ я тут схожу.
— Не буду больше настаивать, — Юрий поднял ладони вверх, как бы сдаваясь. — Маргарита приедет после пяти.
Мы снова помолчали.
— Что-нибудь известно про взрыв? Я имею ввиду, известно кто это сделал?
— Пока нет, но не беспокойся, над этим работают.
— Хорошо, — и тут мне в голову пришла мысль. — Лев сказал, что всё произошло в его собственной компании. А у Вас тоже есть такая компания? Ведь вы с ним не просто так устроились к нам?
Юрий Николаевич долго на меня смотрел прежде, чем ответить.
— С чего ты это взяла?
— У меня есть глаза и уши, — я начала злиться.
— Они есть у всех.
— Вот только Ваш брат чуть одного из этого не лишился! — Я слегка повысила голос. Надоело! Надоело, что меня гложет ощущение, что вокруг что-то происходит, а я не понимаю. — Потому что вы с ним влезли во что-то опасное! А я даже не знаю насколько я права и права ли вообще, но чувствую, что добром это не кончится, — к концу я говорила еле слышно. — Я не чувствую себя в безопасности…
— Не стоит об этом думать. И тем более пытаться влезть туда самой, — голос мужчины был строг и резок. — Всё, что от тебя сейчас требуется, это быть рядом с моим братом и делать, что он просит. Возможно, от этого зависит его и твоя безопасность. Понимаешь? — Его тон смягчился, он присел рядом со мной и легонько толкнул меня плечом. — Выше нос, Саша. Всё скоро закончится.
Я только кивнула. Дверь палаты распахнулась, являя в проёме бойкую женщину.
— Дети, можете зайти.
Я украдкой глубоко вздохнула и выдохнула, а Ритин начальник усмехнулся:
— Смелее, львица…
Лев
Мама пробыла около часа, потом пообещав приехать утром, быстро уехала, прихватив братишку. Я послал тому издевательскую улыбку, когда мать тащила его к двери. Потом пришла медсестра, сделала положенные процедуры, убрала наконец-то мочевой катетер и ушла. Потом прибегала Сашина подруга, передала ей прям на первом этаже какие-то вещи и тоже уехала. Наконец, мы с моей девочкой остались одни. Такая она была растерянная, что у меня сердце защемило от вида её неспокойных глаз. Надо исправлять.
— Иди ко мне, — я подхватил её левой рукой под попку и затащил на себя, посадив сверху. Саша протестующе зашипела и попыталась встать. — Сиди смирно, а то больно. Вот умница.
Девушка затихла, стараясь вообще не шевелится. Толстовка задралась выше раздвинутых полных бёдер, и теперь только белый, блестящий, гладкий латекс скрывал её нижнее белье.
— Сними, — я дёрнул толстовку вверх, открывая её обтянутую грудь с двумя красными крестами, и, как только Саша подчинилась, присосался к одному из холмов прям поверх ткани, языком нащупывая сосок и кусая его, пока не услышал тихие стоны, которые так любил. — Я тебя трахну сейчас или, клянусь, мои яйца взорвутся…
— Слишком много взрывов вокруг тебя, ты не находишь?
— Нахожу. Поэтому давай, детка, подними это сранное платье повыше и впусти меня, — я уже наглаживал здоровой рукой член, что просто рвался в бой. — Либо я трахну тебя, либо ты меня. Выбирай.
— Столько вариантов, не знаю что и выбрать… — Саша закусила губу, как всегда делала, когда я говорил ей что-то пошлое и, ещё немного повозмущавшись, всё таки дёрнула латекс вверх, открывая мне белые хлопковые трусики, такие тонкие и прозрачные, что я чуть не кончил от одного их вида. Рука сама потянулась к мокрому участку и накрыла его, сжимая всей ладонью.
— Боже, я бы тебя сожрал. Начиная прямо вот отсюда, — трусы в сторону и пальцы уже внутри, скользят по гладкой коже вперед-назад, нажимая на острый бугорок и оглаживая его по кругу всё быстрее и быстрее, пока девочка не начала судорожно ерзать на моих коленях и сжимать их своими сочными ногами. — Я бы вылизал всё там внутри, так глубоко, как только б смог. Запрыгивай, Саша, давай.