Я грубо хватал её тело, сжимая пальцами то вздрагивающий живот, то шикарные, скрытые тканью груди, то опускаясь на сжимающиеся ягодицы и двигая их на себя, ближе к стоящему члену. Если бы правая рука тоже функционировала, то я давно бы насадил Сашу на себя как самую сексуальную на свете бабочку на острую иглу. А так, с одной рукой, остаётся только надеяться, что она не даст задний ход. И в тот момент, когда девочка приподнялась надо мной и взяв ствол пальцами, направила его в себя, опускаясь горячим лоном до самых яиц, я понял, что вот он, мой сладкий дом, мой центр, моё спокойствие и моя слабость. Внутри неё было так горячо и тесно, уютно, как никогда и нигде раньше. Когда она покачивалась на мне, вот прям как сейчас, когда её веки сами опускались, щеки становились румяными и горячими, а губы пропускали влажные стоны, когда её пальцы впивались в мое плечо, царапая ногтями, а бедра терлись о мои с чавкающими звуками, вот тогда я понимал, что теперь я слаб. Слаб её существованием. Слаб её любовью. И одновременно с этим я чувствовал такую силу! Я знал, что порву любого, кто просто подумает её обидеть. Порву, уничтожу, загрызу сам, лично, своими зубами. Сотру даже воспоминания. Всё сделаю для неё. Даже убью.
Что-то во мне изменилось. Будто эта ситуация со взрывом подарила мне понимание, что я не всесилен и не вечен. Я стал смотреть иначе на всё. Можно, конечно, прожить оставшиеся годы этаким агрессором, не признавая нежность и ласку, считая их "бабскими штучками" и проявлением слабости. Но я так больше не хочу. Я буду Жить с большой буквы. К н и г о е д . н е т
— Мамочки-и… Боже, ещё чуть-чуть… — Я с жадностью вглядывался в её лицо, в её теперь распахнутые большущие глаза и сладкий рот, когда она задергалась на мне, кончая, сокращаясь вокруг всё ещё жёсткого члена, а потом медленно затихла, расслабляясь, едва не растекаясь на мне, но всё таки сдерживаясь, стараясь не задеть и не навредить.
— Прекрасна… Прекрасна как всегда… — Я тихонько прижал её подрагивающее тело к груди и шептал всякие нежности, пока она отходила. — Если бы у меня спросили в мой последний день, какой из моментов в жизни я хотел бы пережить заново, я бы выбрал этот.
— Что? — Она фыркнула мне в шею, посылая мурашки, — именно этот? Когда ты весь в бинтах? После взрыва? И даже не кончил?
— Ага, — я поцеловал её под ухом и чуть ниже и ещё чуть ниже, пока она не захихикала и не отодвинулась от меня, выпрямляясь. Как можно сочетать в себе две абсолютно противоположные вещи? Порочность и невинность. Сидит такая с раздвиннутыми ногами на большом члене, сдинув трусы в сторону, в такой одежде, затраханная, румяная и с таким невинным взглядом блестящих глаз. Вот как?
— Ты готова продолжить? — Я пару раз напрягся, чтобы она почувствовала, что внутри неё ещё ничего не закончилось. И немного удивился, когда она легко поднялась с меня, слезая с кровати сбоку и с трудом натягивая медсестричкин халат обратно на бедра. — Нет?
— Не совсем, — улыбнулась Саша, наклоняясь губами к бордовой головке и сразу без всякой скромности начиная мне сосать. Да ещё как!
— О-о-о? У меня сегодня прям именины. Ты продолжай-продолжай, — надавил я на её затылок, когда она хотела мне что-то сказать, — мы потом обязательно поговорим. Но потом. Сейчас соси, моя девочка, я весь твой…
Недолго музыка играла, как говорится. Буквально через минуту активных действий я кончил ей в рот, сжимая мягкие волосы в кулаке.
— Тебе понравилось? — Мы лежали на моей кровати и тихо разговаривали. Саша уже переоделась, разрезав наконец секс-халатик ножницами, которые ей Маргарита принесла, и сходила в душ. Теперь от неё пахло вишней и какими-то цветами.
— Блядь, женщина, ты меня сделала, — я откинулся на подушку, то ли от неги после секса, то ли от своего состояния начиная вскоре зевать, и устало прикрыл единственно зрячий сейчас глаз. — Что-то я устал.
— Спи, — последнее что я услышал, погружаюсь в темноту.
Лев
— И ничего подозрительного в тот день Вы не заметили?
— Нет.
— Кто ещё знал о том, где Вы будете в этот день?
— Только мой заместитель.
— Не показался он Вам каким-то не таким как всегда?
— Нет. Всё как обычно. Обсудили рабочие моменты, разошлись по местам. Ничего необычного.
— Вы мне совсем не помогаете.
— Рад бы помочь, но нечем.