— Встань на колени, — я поменяла положение, встав над его лицом, и он тут же зарылся ртом мне между ног, прижимая руками ближе к нырнувшему к клитору языку.
— Ах, — я сжалась, когда он грубо втянул горошину в рот и сжал зубами, а потом словно извиняясь ласково зализал это место и лизал, и лизал, пока я не застонала громче, прижав к себе его голову. Но, конечно, ему это не понравилось, и он оттолкнул мою руку, сцепив её со второй за моей спиной, оттягивая вниз, чтобы я прогнулась, а потом и вовсе ссадил меня с себя и поставил на четвереньки и устроился сзади, опять перехватив руки одной своей. Я прижалась щекой к простыне, скосив глаза назад и поторопила, вильнув попой.
— Быстрее.
— Командовать будешь на кухне, женщина, — рыкнул он, шлепнув по заднице и отпуская мои руки, чтобы тут же раздвинуть ягодицы, открывая взгляду гладкую, мокрую сердцевину. — Поняла?
— Да, — я покорно затихла, смотря на него снизу выжидающим взглядом. Лев неторопливо провел пальцем по сочащейся дырочке, размазывая влагу по наружним губам. Я прикрыла глаза, наслаждаясь тихой лаской, а палец неспеша обводил все складки, царапая нежную кожу шершавой подушечкой, пока не остановился напротив узкого входа и медленно не вошёл внутрь.
— Ммм, — я довольно улыбнулась, закусив нижнюю губу и подалась ему навстречу, потянувшись рукой к клитору, и была тут же наказана очередным шлепком.
— Не двигайся, — к первому пальцу добавился второй, насыщая неспешную ласку новыми гранями, а потом и третий, прибавляя красок под зажмуренными веками. Я тихо скулила, цепляясь за ткань, чувствуя как медленно скользят пальцы внутри и желая большего.
— Лев…
— Да?
— Я хочу.
— Чего?
— Чтобы больше… Глубже…
— Нет.
Я открыла глаза и надула губы, глядя на него.
— Почему?
— Потому что я так сказал.
Сделав очередную попытку дотянуться пальцами до клитора, я вскрикнула, получив шлепок по промежности.
— Ну, Лев! — Я потянулась рукой к его вздыбленной плоти, но получила ещё один лёгкий шлепок по пальцам. — Так нечестно!
— Да что ты? — Шеф медленно вводил в меня три или уже четыре пальца, не пойму, и смотрел чёрными бездонными глазами как я сжимаюсь вокруг них, пытаясь продлить ощущение наполненности, углубить его. — А как честно?
— Ты должен… Ты должен… — Я не могла подобрать слов, потому что в глубине тела начала разворачиваться тугая, тягучая пружина, становясь всё в шире и ближе к поверхности, и поэтому только и повторяла "ты должен", пока не напряглась и не вцепилась скрюченными пальцами в ткань постельного белья, чувствуя что вот сейчас… Вот-вот… Почти… — Аа! — Лев вошел в меня в тот момент, когда я зажмурилась, улыбаясь, ожидая, что оргазм через мгновение снесёт все барьеры, и он снёс, удовольствие накатывало так же неспешно, как и размеренные движения большого, твёрдого члена у меня внутри. — Боже, да… Господиии!
Я сорвалась на визг, когда меня резко дёрнули за бедра назад, насаживая жёстче, со звуком удара тела о тело. Лев танцевал только ему известный танец: медленные плавные движения и неожиданно резкий толчок внутрь, до дна, потом снова размеренно, основательно и снова мощный удар. Долго, мучительно долго он играл на мне, как на инструменте, который надо изучить, понять каких ещё звуков можно добиться. Я покрылась муражками, стонала, не соображая, чего же мне хочется больше, чтобы он ускорился или, наоборот, чтобы продолжал это удивительное безобразие. Сильные руки сжимали талию, не давая подняться с постели, направляя мои разведенные бедра редкими грубыми толчками на себя и поглаживая округлый живот, его низ, ближе к паху, иногда надавливая на него, отчего дрожь только усиливалась. Щека елозила по гладкому материалу, отрываясь от особенно глубокого проникновения, губы открылись в низких стонах удовольствия, глаза закатились. Я была пластилином в его руках, плавилась как он хотел, сжималась там, где он сдавливал моё тело, а внутри разгорался пожар, ещё немного и он выплеснется из меня сквозь тонкую, чувствительную кожу.
— Боже, Лев! Не останавливайся!
— Никогда… Никогда, — и он стал трахать меня быстро и сильно, отбивая ритм, как отбойный молоток. Изогнувшись, я расширенными глазами и раскрыв губы в восхищенном вдохе, смотрела как быстро двигаются его бедра и тяжело вздымается грудь надо мной, а он не отрываясь смотрел на меня, жадно, не моргая, подмечая каждую эмоцию, и поэтому как только оргазм накрыл меня, он двумя пальцами зажал и оттянул клитор, усиливая судороги взмокшего тела, выбивая крики из высохшего горла. Я задергалась под ним, почти падая на кровать, если бы не большие ладони, что продолжали держать меня, пока их хозяин вбивался в податливое тело. А я кричала, пока слезы не брызнули из-под зажмуренных век.
— Хватит! Лев! Господи!
