— Ты своим щебетанием уже выбесила всех в радиусе десяти метров! Если это было твоей целью — поздравляю! Выполнено на ура! Если же нет, то тебе лучше уйти прямо сейчас, пока ещё из тебя не сделали мемы! — А потом ткнула в меня. — А тебе бы научиться вежливо посылать людей на хрен!
Я думала, что покраснеть больше уже нельзя, ан нет, можно. Переглянувшись с такой же пристыженной девчонкой, я забрала у неё пакет и быстро пошла к лифту. Каким-то чутьем я чувствовала, что эта женщина идёт за мной. В лифте я отодвинулась подальше и, не удержавшись, всё таки бросила на неё мимолетный взгляд. Зря скрывалась, можно было смотреть в упор, так же как это делала она сейчас. И все таки женщина. При ярком свете стало отчётливо видно, что ей не меньше пятидесяти, просто худощавое телосложение, маленький рост и короткая стрижка-пикси делали её гораздо моложе на первый взгляд, но морщинки у висков и вокруг губ никуда не денешь.
— Вам какой этаж? — Попыталась я ещё быть вежливой.
Женщина кинула взгляд на цифру, которую нажала я, и легко махнула рукой: — Этот подойдёт.
Ну и ладно. Я отвернулась, отгородившись от настойчивого внимания завесой волос. Если б было можно, ещё бы и спиной повернулась, но это уж совсем не воспитанно.
Раздался звук остановки на нужном этаже, и я вышла, не обращая внимания на тихие шаги следом. Толкнув дверь палаты и сделав пару шагов, я изумленно замерла, услышав двойное:
— Мама?!
— В смысле?
— Мальчики мои!
Пакет с едой грохнулся на пол, когда эта миниатюрная дамочка выбежала из-за моей спины и крепко обняла обоих мужчин одного за другим.
Занавес.
Лев
— Мама?! — Я крепко обнял свою мать здоровой рукой, пытаясь одновременно с этим сесть. — Ты когда приехала? Почему не сообщила?
— Лежи, лежи, не вставай, сынок, — она надавила мне на грудь, укладывая обратно. — Почему ж не сообщила? Вот, сообщаю: я приехала! Та-дам!
— Батя будет ругаться, — Юрка тоже крепко обнял нашу маму, приподнимая её над полом. Она возмущённо цыкнула, требуя вернуть её на землю.
— Юррра, имей совесть! Я восемь часов летела по воздуху, дай же мне почувствовать опору под ногами!
Грохот упавшего пакета повернул наши головы на источник звука. В проходе суетилась Саша, собирая то, что выпало.
— Я помогу, — Юра поставил мать на место и отошёл к двери, поднимая и сам пакет и забирая у Саши то, что она успела поднять. Девушка стояла, как чужая, не зная куда деть свои руки и смотря куда угодно, но только не на нас.
— Саша, подойди, пожалуйста, — я протянул ей руку, захватывая её ледяные пальчики в горячий плен своих. — Саша, познакомься, это моя мама, Венера Алексеевна. Мама, а это моя будущая жена, Александра.
— Даже так…
— Здравствуйте.
Они произнесли это одновременно. И руки протянули тоже.
— Здравствуйте, Александра.
— Можно просто Саша.
— Я запомню, — мамо улыбнулась и снова повернулась ко мне, — а тебе я ремнем надаю, когда выздоровишь! Так мать напугать!
Я притворно испугался.
— Детей бить нельзя!
— Это детей нельзя, а взрослых дяденек, которые в войнушки в детстве не наигрались, не просто можно, а нужно! Ремнем! Солдатским! По жопе! Куда ты вот опять влез? Совсем мать не бережешь!
— Да всё с ним нормально, ма…
Мама обернулась на младшего сына, и посмотрела на него так, что тот аж поежился.
— Я сейчас и до тебя дойду, ты не уходи далеко…
Я заржал, видя как Юрка изображает выстрел себе в голову. И смех стал только больше, когда эта маленькая грозная женщина сделала резкий выпад в его сторону, а тот спрятался за моей Сашей, вставив ту, как щит, и, которая, кстати, стояла с открытым ртом и с выпученными глазами смотрела на всё это безобразие.
— Ахтунг! Я сдаюсь!
— То-то же, — мама показательно задрала нос и цыкнула на этого балбеса: — Отпусти ты уже девочку, она и так в шоке.
— Всё хорошо? — Я снова подцепил нежные пальчики и притянул к себе, как только Юра её отпустил, — не удивляйся, у нас так всегда.
— Всё нормально, — Саша мне улыбнулась, бросив настороженный взгляд на мою мать, которая без стеснения её разглядывала. Ну, вот в этом вся наша мама: прямолинейная, напористая, принципиальная, дерзкая, где-то даже наглая, но в Израиле с местными по другому никак, сомнут, загасят и поминай как звали. Поэтому она всегда производила неизгладимое первое впечатление, а у некоторых и второе, и третье. Но не будь она такой, не стать бы ей одним из лучших хирургов страны.
— Фёдор Михайлович тут? — Мама достала из рюкзака перчатки в упаковке и профессионально быстро их надела, обработав антисептиком, тоже из рюкзака. — Надеюсь, он не будет против моего осмотра.
— Ушёл недавно, — медленно проговорил я, внимательно наблюдая за её манипуляциями. — Зато я против, мама. Со мной всё хорошо уже.
— Ну, раз всё хорошо, то и бояться нечего, да? — Хищная улыбка сделала мамино лицо немного сумасшедшим. Вот что с ней сделаешь… Ей нужно всё контролировать. — Молодые люди, а вы пока погуляйте где-нибудь минут пятнадцать.
