Заклятие пробудило дремавшую демоническую силу обречённого младенца, хотя обычно демоны обретают способности с первым вздохом. И потому, когда Инна задыхалась в утробе, её посыл достиг ещё не рожденного маленького демона. Галя и Валентина рожали в соседних родильных палатах, и когда оба ребёнка начали умирать, их желание выжить слилось воедино. Демон уловил энергию призыва, установил ментальный контакт с человеческим младенцем, ведь они оба были ещё не рождены, но уже находились на грани, а во время призыва, как сообщил Клод, телепатия демонам подвластна. Вот только благодаря изысканиям демонов и жнецов стало ясно, что человеческая кровь в младенце всё же дала о себе знать. Он предложил Инне не свою энергию и не контракт, не помощь в выживании и не защиту. Он чувствовал, что его матери важна умирающая рядом женщина и её плод, чувствовал, что самому ему не выжить в любом случае, и из-за этого отдал Инне саму свою жизнь — то есть ту силу, которая привязывает душу к телу и определяет сам факт бытия живых существ. А значит, душа Инны была привязана к человеческому телу демонической энергией.
В общем, вся эта история подтвердила давние опасения жнецов — если бы тело Инны пострадало, душа от останков не улетела бы, и кармический баланс нарушился ещё сильнее. А отделить душу от тела в данном случае можно было, лишь ослабив демоническую составляющую — то есть с помощью веры. Но не молитвами или причащением, вовсе нет. Очищающим пламенем костров Святой Инквизиции, подкреплёнными молитвами об очищении грешника. Оказывается, их огонь и впрямь мог причинить ведьмам вред, вот только не весь. Лишь если Инквизитор был истинно верующим и обладал даром очищения грешников, костёр мог ослабить демона, уничтожить ведьму и причинить боль любому тёмному существу.
Инна, естественно, такому повороту событий не обрадовалась, но выслушала всё на удивление спокойно, Гробовщик же закончил повествование словами о том, что демонический младенец отдал ей свою жизненную энергию, благодаря чему инстинкты у моей подруги обострились, а неверно исполненный обряд защиты подкидывал на её жизненном пути камни, ветки и прочие удачные неожиданности, напрямую влияя на её судьбу, а не на окружающий мир. Просто в момент опасности Инна бежала именно туда, где лежал удобный камешек, а не мимо него, и потому никто из наблюдателей не заметил в прошлом ничего странного — это Инна находила удачные препятствия, а не они её. В те же секунды, когда опасность была неминуема, как летевшие на неё с лондонских домов балки, демоническая энергетика, отданная младенцем, пробуждала в Инне едва различимые паранормальные способности, и они чистой волной энергии усиливали защиту. Тогда она не просто направляла мою подругу в нужном направлении, но и влияла на окружающие вещи, правда, поскольку влияние это шло на уровне самой судьбы, то есть изменения вносились в Книгу Судеб, никто ничего не замечал, кроме разве что неясного беспокойства — наблюдателям казалось, что что-то во время похода рядом было, но что — они не понимали, потому что лишь ощущали энергетический всплеск, не более того. Книга Судеб же не вызывала подозрений потому, что жизнь Инны записывалась туда постфактум, как и жизни окружавших её людей в момент их тесного контакта, и из-за этого заметить изменения было невозможно. Например, столик, который выдержал удар горящей балки в Лондоне, должен был сломаться сразу. Но энергия демона усилила обряд защиты, и он изменил судьбу, заставив столик продержаться на несколько секунд дольше. Этого времени Инне хватило, и она спаслась, но ничего кроме энергетического всплеска Спирс тогда не заметил. Да и этот всплеск, учитывая силу духа Инны, можно было списать на выброс энергии благодаря адреналину, потому это хоть и вызывало подозрения, но не объясняло аномалию не знавшим тогда всех деталей наблюдателям.
